Дэниел Делп. Банкир.
Харольд Вайз. Фермер.
Бен Шидер. Коммерсант.
Макс Филпот. Мясник.
Все высокопоставленные люди. Как в церквях, так и в общинах. Люди, которые будут тщательно изучать новую управляющую приютом и ее работу.
Я сложила перчатки на коленях и склонила голову, прося Господа дать мне смирение и покой. Я хотела представить себя достойно, чтобы они ни на секунду не усомнились в своем решении, когда поверили рекомендации Хейзел. Их впечатление отразится на отношении к ней так же, как и на моей судьбе.
Спустя несколько минут мы прибыли в церковь аббатства, с высоким шпилем и увитыми плющом камнями. Тяжелые деревянные двери с гулким стуком захлопнулись за нами, и эхо многократно отразилось от каменных стен. Красный ковер заглушал наши шаги. Мы проследовали по залу туда, где, как мне думалось, находился кабинет воскресной школы.
Мистер Райли помог мне раздеться, затем предложил присесть на стул. Остальные мужчины тоже заняли места за столом. Мистер Райли начал с молитвы. Затем перешел к делу:
— Цель нашей сегодняшней встречи — оценить финансовое состояние Рэйстоунского дома. После последнего квартального отчета некоторые из нас были обеспокоены. — Он обернулся ко мне. — Я полагаю, вы подготовили информацию, о которой мы вас просили, мисс Силсби?
Я поднялась и передала каждому члену совета копию отчета, старательно написанную аккуратной рукой Виолы. И набрала побольше воздуха в легкие.
Еще вчера я была довольна своей работой. Сегодня же я не чувствовала уверенности ни в одной цифре. В горле у меня пересохло. Вся жидкость, по-видимому, переместилась в мои ладони. Я вытерла влажные руки о юбку и взглянула на итоговые значения, которые перенесла на бумагу Виола. Было очевидно, что наши дела плохи.
Мистер Райли почесал затылок и поморщился.
— Должен признать, мы надеялись увидеть немного иную картину, когда знакомились с годовым отчетом.
Остальные мужчины согласно закивали.
Меня бросило в холодный пот, я почувствовала, как блестящие бисеринки покрывают мои лоб и шею. Что, если я ошиблась в расчетах? Заметят ли они это? И вдруг я поняла, что не сравнивала свои результаты с данными в сберегательной книжке.
Мистер Финдлэй встал.
— Несмотря на то что в этом месяце вам удастся уложиться в бюджет и хотя бы немного покрыть расходы, он не перекрывает дефицит предыдущего месяца. За два квартала только два месяца показали прибыль. Это, джентльмены, в свою очередь свидетельствует о неэффективной деятельности.
Мистер Филпот тоже поднялся со своего места, вторя ему:
— Мне неприятно говорить об этом, но я полагаю, что нам следует обсудить, целесообразно ли продолжать эту миссию.
Я глотнула воздуха и упала на стул. Правильно ли я его поняла?
— Прошу прощения. — Мой голос, словно нож, рассек тишину. Все лица обернулись ко мне. — Могу ли я поинтересоваться, что именно вы имеете в виду, мистер Филпот?
Лицо мужчины залилось краской.
— Я имею в виду, что, если мы не сможем отыскать соответствующее финансирование, нам придется заморозить деятельность приюта.
— Заморозить деятельность? То есть закрыть его? — Я вскочила со стула. — Но Рэйстоунский дом помогает детям Хантингтонского округа уже почти двадцать пять лет! — Я стала быстро ходить по залу от одного окна к другому. — Дети, которым некуда идти, приходят к нам. Если мы закроем двери приюта, кто станет спасителем для этих обездоленных, голодных малышей?
Румянец сошел с лица мистера Филпота, уступив место обычной бледности, однако его выражение оставалось мрачным.
— Я понимаю вашу обеспокоенность, мисс Силсби, но если Господу угодно продолжать эту работу, Ему следует дать деньги на ее поддержку.
Я сделала вид, что не замечаю, как несколько мужчин смотрят в пол, но это было невозможно не отметить. Я сжала дрожащие руки и подняла глаза, пытаясь сдержать слезы. Рэйстоунский дом должен продолжить свое существование. Что случится с такими детьми, как Синтия и Лили Бет, если его закроют? Я должна была убедить этих мужчин.
— Если Рэйстоунский дом прекратит свое существование, эти дети должны будут покинуть округ, оставив надежду на какое-либо улучшение в их жизни, которая и так пошла кувырком.
— Но не оставили ли некоторые из этих детей наш округ — и даже штат? Их ведь усыновили? — спросил мистер Бромбау.
Я сжала губы, не желая принимать эту жестокую правду, но не смогла ее отрицать.
— Да, это так, хотя количество усыновлений ничтожно мало.
— И тем не менее дети адаптируются.