Мои слова отдавались эхом у меня в ушах. Верила ли я сама в то, что говорила? А что насчет неразрешенного конфликта с Блэйном? Моих чувств к матери? Не причиняют ли они мне боль, не меньшую, чем испытает Картер, который не хочет раскаиваться в содеянном?
— Я буду страдать, когда извинюсь, — буркнул он.
— Поверь мне, ты сам причиняешь себе вред, не понимая до конца, насколько он серьезен. Прислушайся к моим словам, доверься мне и сделай это хотя бы ради меня. И ради тех, кто живет в нашем Доме. Не дай своей гордыне наказать всех нас.
Картер, казалось, остался при своем мнении, но, по крайней мере, его губы сжались в твердую ровную линию, а гримаса негодования сошла с лица. Как сказал отец Уланд, даже маленькая победа — все равно победа.
— Видишь, это было совсем не больно, не так ли?
Картер проворчал что-то неразборчивое и отвернулся. Но во всяком случае я могла утешиться тем, что он сделал то, о чем его просили. Я могла расслабиться и отвлечься от ситуации с Комстоками. Теперь мне оставалось проследить за тем, чтобы Дили Бет носила очки, вдохновить Синтию и помочь ей преодолеть боязнь публичных выступлений, а еще… Собрать четыре с половиной тысячи долларов, из которых удалось скопить лишь малые крупицы.
По возвращении в конюшню я попросила мистера Винклмайера выставить нам счет за лошадь и коляску. Он согласился. Нехотя. Картер и я отправились домой. Это заняло намного больше времени, чем обычный поход в город: теперь мы то и дело останавливались, чтобы поболтать с соседями и знакомыми.
— Картер! — хлопнул паренька по спине дурно одетый молодой человек, точнее мужчина.
Его оскал на миг смутил меня, затем встревожил. Я отвернулась, разгладила юбку и отошла, давая им понять, что не буду слушать их разговор. Хотя на самом деле ловила каждое слово.
Мужчина говорил тихо, и я с трудом разобрала его слова.
— Глория сказала, что на этой неделе твой черед угощать всю компанию.
Угощать кого? Чем? Я смотрела под ноги, преодолевая желание обернуться и увидеть лицо Картера, который ответил:
— Я достану деньги. Не волнуйтесь.
Достанет деньги? Где? Я нагнулась, как будто намереваясь завязать некстати развязавшийся шнурок.
Мужчина что-то пробормотал, однако я не расслышала его слов из-за проходившего мимо троллейбуса. Затем улица опустела и до меня донесся обрывок фразы:
— Ты же не сможешь утащить столько сладостей из лавки…
Я затаила дыхание. Утащить? Картер не стал бы воровать. Но как иначе он сможет достать деньги? Я сомневалась, что Комстоки давали ему мелочь на карманные расходы. И я не давала Картеру ни цента. Брат никогда не доверял ему денег. К тому же у Блэйна и не водилось лишних денег. Всю свою выручку он отдавал в счет платежей по ссуде на недвижимость.
Я выпрямилась:
— Картер, нам пора.
Мужчина рассмеялся:
— Нянечка зовет тебя, малыш.
Он сунул руки в карманы и направился дальше, насвистывая мелодию.
Картер помрачнел, наблюдая за тем, как удаляется его друг.
— Пойдем, — потянула я его за рукав.
Когда Картер обернулся, ненависть в его глазах ужаснула меня больше, чем мысль о том, что Рэйстоунскому дому придется закрыть свои двери навсегда.
Мой карандаш то и дело царапал бумагу, но старания были напрасными. Даже когда у меня совпадали итоги по доходам и расходам, их разница все равно не добавляла ни цента к сумме в нашей банковской книге. Я надавила подушечками больших пальцев на середину карандаша. Он сломался и остался в моих руках. Я спрятала половинки в столе, вместо того чтобы выбросить их в мусорное ведро.
В кабинет впорхнула Виола — третий раз за последний час. Я потерла переносицу.
— Да, Виола?
— Я только что нашла очки Лили Бет в коробке из-под бумаги на столе. Куда мне их положить?
Я закрыла глаза, сосчитала до десяти и снова их открыла.
— Ты не проверяла, надела ли она очки, когда уходила в школу? — Я позволила словам течь словно мед, хотя на самом деле они были сродни лакрице.
Виола поморщилась и приложила палец к пухлым губам:
— Не помню, кажется нет.
— Оставь их здесь, на моем столе.
Она шагнула вперед и положила очки на край стола.
— А где сегодня мистер Глейзер? — спросила моя помощница.
Я сдержала вопль негодования и через силу улыбнулась: