Более чем приятной.
Она стала восхитительной.
Омываемые лунным светом, белые стены выделялись под остроконечной крышей. Это был… дом. Я могла представить себе гордость, которая переполняла Блэйна, владевшего этим зданием. И в тот же миг мысленно отругала себя за то, что посетовала на обстоятельства, которые похитили у меня эту мечту.
Двигатель затих. Но звон в моих ушах не смолкал, а напротив, нарастал, заглушая ночные звуки. Не успели мы добраться до крыльца, как распахнулись передние двери и на пороге появился Блэйн, на ходу заправляя рубашку в брюки.
Его взгляд метался от меня к мистеру Райли.
— Что случилось?
Я сцепила пальцы, в горле у меня стало сухо. Я почувствовала боль, как будто проглотила камень. Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова, хотя всю дорогу готовилась к этому разговору.
— Картера арестовали, — бросил мистер Райли без лишних сантиментов.
Блэйн уронил голову на грудь, пряча лицо.
— Прошу вас, проходите в дом, — только и смог произнести он в ответ.
В почти пустой комнате Блэйн зацепил ногой лампу. Я заметила, что его челюсть несколько раз дрогнула. Что он сдерживал — ярость или слезы? Мне это было неведомо. Но, когда Блэйн поднял голову, его лицо не выражало никаких эмоций.
— Что он натворил?
В голосе Блэйна прозвучала такая усталость, что я ощутила боль в руках — так сильно мне захотелось прижать его голову к своему плечу, успокоить гнев, который свел его густые брови к переносице. Но ради нашей… дружбы я должна была сделать кое-что гораздо более сложное. Я должна была рассказать ему…
— Картер был среди тех, кто ограбил кондитерскую Гардиньера, — проговорила я и вспомнила сутулые плечи и суровый взгляд мужчины, с которым Картер разговаривал на улице в тот злосчастный день.
Несомненно, тот человек приложил руку к сегодняшнему преступлению. Либо как минимум склонил Картера к соучастию.
— После того как угнали лошадей из частной конюшни, — добавила я и опустила голову.
Блэйн испустил протяжный вздох и сказал:
— То есть Картер все-таки сделал свой выбор.
— Мы должны ему помочь, — прошептала я, изучая лица обоих мужчин.
Мистер Райли накрыл мою руку своей ладонью.
— Рэйстоунский дом больше ничего не может сделать для Картера. Полагаю, ты понимаешь это.
Блэйн коротко кивнул и крепко сомкнул челюсти.
— Отправляйся домой, Сэди. Завтра я схожу к нему.
Я взяла его руку и осторожно пожала ее.
— Мне так жаль. Я…
Что еще я могла сказать? Я упустила Картера, так же как моя мать однажды упустила меня. Мои руки безвольно упали вдоль тела.
— Я тоже завтра навещу его.
Спотыкаясь на каждом шагу, я вернулась к автомобилю мистера Райли. Мне казалось, что земля содрогалась под моими ногами, когда я думала о последствиях, которые ждут Картера теперь. Я вцепилась в рукав пальто мистера Райли.
— Прошу вас, обещайте, что я смогу хотя бы видеться с Картером, пока длится весь этот кошмар. Я не могу оставить его одного. Я нужна ему, что бы ни случилось. — Мой голос оборвался. Слезы градом покатились по щекам. — Умоляю вас!
Мистер Райли поднял воротник и отвел глаза. Потом откашлялся, завел двигатель и повел машину по пыльной дороге. Он не произнес ни звука до тех пор, пока не довел меня до парадного крыльца Дома.
— Предложи Картеру поддержку и дружеский совет. Но мы не можем потратить ни пенни на его защиту. Равно как не можем дать ему кров — ни сейчас, ни потом.
У меня в животе словно что-то оборвалось при мысли о том, что не только Картер может лишиться крыши над головой. Та же участь ожидала и всех нас.
Перед заходом солнца мы с Мирандой и миссис Фор сели в кухне, чтобы отдохнуть и выпить по чашке кофе. Миранда отодвинулась от стола, и ее стул заскрежетал по деревянным половицам.
— Я разбужу детей, — сказала она и поспешила удалиться.
Я подумала о том, чувствует ли она себя такой же беспомощной, как и я.
Я потерла лоб, пытаясь прогнать боль, которая стучала у меня в голове так же громко, как Эзра Лонг колотил в наши двери прошлой ночью. Никогда ранее никто из наших воспитанников не попадал в тюрьму, никого из них не обвиняли в совершении преступления. Нам доводилось иметь дело лишь с побегами из приемных семьей и прогулами в школе, да еще были дети, которым нужна была строгая рука, чтобы они вели себя как следует. Но никто из них не воровал. Никогда.
Этого не случалось до тех пор, пока ответственность за детей не легла на мои плечи.