На следующий день прилетела С'Релла.
Марис дремала, и в первую минуту ей показалось, что она грезит.
Спертый воздух комнаты вдруг вытеснили чистые острые запахи морских ветров. Она открыла глаза и увидела в дверях С'Реллу со сложенными за плечом крыльями. С первого взгляда она напоминала тоненькую застенчивую девочку, какой была лет двадцать назад, когда Марис помогала ей стать летателем. Но тут она улыбнулась, и эта улыбка уверенной в себе женщины осветила смуглое худое лицо, подчеркнула морщины, проведенные временем. Она вошла в комнату, стряхивая соленые брызги с крыльев и одежды, и призрак С'Реллы — Деревянные Крылья исчез, она вновь стала С'Реллой с Велета, опытным летателем, матерью двух взрослых дочерей. Они обнялись — неловко из-за широких лубков на левой руке Марис, но с глубоким чувством.
— Я прилетела, едва узнала, Марис, — сказала С'Релла. — Мне жаль, что ты так долго пробыла тут совсем одна, но связь между летателями теперь не та, что прежде. И я здесь сейчас только потому, что доставляла послание на Большой Шотан, а потом решила посетить Эйри. Странный порыв, как я теперь понимаю, — ведь с прошлого раза прошло четыре года… или даже пять! Корина прилетела туда прямо с Эмберли и рассказала мне, что восточный летатель оставил сообщение о несчастном случае с тобой. Я сильно встревожилась и сразу полетела… — Она нагнулась и опять обняла подругу, чуть не уронив крылья.
— Разреши, я их повешу, — негромко сказал Эван, входя в комнату. С'Релла, даже не взглянув на него, отдала крылья и опять обратилась к Марис.
— Как… как ты? — спросила она.
Марис улыбнулась, правой рукой откинула одеяло, открыв ноги в лубках.
— Сломаны, как видишь, но срастаются. Так, по крайней мере, уверяет Эван. А ребра уже почти не болят. И не сомневаюсь, ноги скоро освободятся от лубков. Знала бы ты, как чешется под ними кожа! — Она нахмурилась и вытащила длинную соломинку из вазы на тумбочке, а потом старательно просунула ее между лубками и кожей. — Иногда помогает, но чаще только щекочет, и становится еще хуже!
— А рука?
Марис посмотрела на Эвана.
— Я ведь не скажу ничего нового, Марис, — ответил он на ее безмолвный вопрос. — Ты знаешь все, что известно мне: заражения удалось избежать, рука срастается нормально. Ну а ноги… через день-два ты сможешь почесывать их, сколько захочешь.
Марис подскочила от радости, но тут же охнула, побледнела и судорожно сглотнула.
— Что с тобой? — нахмурясь, спросил Эван, подходя к кровати. — Где больно?
— Нигде, — поспешно ответила Марис. — Все в порядке. Просто у меня… немного закружилась голова. Наверно, я напрягла больную руку.
Эван кивнул, но видно было, что он не поверил.
— Займусь чаем, — сказал он и оставил подруг вдвоем.
— Теперь рассказывай свои новости! — потребовала Марис. — Мои ты уже знаешь. Эван творит чудеса, но заживление тянется так долго! И тут я отрезана от всего!
— Да, глухое местечко, — согласилась С'Релла. — И холодное.
Южане считали холодным весь мир, кроме собственного архипелага. Марис засмеялась и сжала руку С'Реллы — это была их давняя шутка.
— С чего начать? — спросила С'Релла. — С хороших новостей или со скверных? Со слухов или с политики? Поскольку к кровати прикована ты, то тебе и решать, что ты хочешь узнать.
— Все! — воскликнула Марис. — Но начни со своих дочерей.
С'Релла улыбнулась.
— С'Рена решила выйти замуж за Арно — паренька, добившегося привилегии на торговлю мясными пирогами в порту Тарра. А у нее, как тебе известно, исключительное право на продажу пирогов с фруктовой начинкой, вот они и решили объединиться, чтобы взять в свои руки обслуживание порта любыми пирогами.
— Практичное решение! — Марис засмеялась.
— Вот именно. — С'Релла вздохнула. — Брак по расчету на чисто деловой основе. Ну ни капли романтизма! Порой мне не верится, что С'Рена — моя дочь.
— Ну, зато Мариссе романтизма хватает с лихвой! Как она?
— Странствует. Влюбилась в певца. Уже месяц я о ней ничего не знаю.
Эван принес две кружки душистого чая, настоянного по его собственному рецепту на белых цветах, и тактично удалился.
— А на Эйри что нового? — спросила Марис.
— Очень мало новостей и ничего хорошего. Джемис исчез, направляясь с Джира на Малый Шотан. Летатели опасаются, что он погиб в море.
— Как грустно! — отозвалась Марис. — Я его почти не знала, но он слыл хорошим летателем. Его отец председательствовал на Совете, когда мы учредили школу летателей.
С'Релла кивнула.
— Лори Варон родила, — продолжала она, — но ребенок оказался слабенький и не прожил даже недели. Они с Гарретом в полном отчаянии. А брат Т'Катин погиб в бурю. Ты знаешь, он был капитаном торгового судна. Говорят, эта буря уничтожила целую флотилию. Настали тяжелые времена, Марис. Я слышала, что на Ломарроне опять война.
— Скоро и на Тайосе может начаться война, — мрачно сказала Марис. — А новостей повеселее у тебя нет?
— На Эйри царило уныние. И кроме того, мне показалось, что я появилась там некстати. Однокрылые туда не заглядывают, а я вдруг бесцеремонно вторглась в святилище летателей от рождения! Они все испытывали неловкость, хотя Корина и еще двое-трое старались быть вежливыми.
Марис кивнула. Старая история! Неприязнь между летателями, наследующими крылья по праву рождения, и однокрылыми, завоевывающими свои в состязаниях, длилась уже много лет. Каждый год все больше бескрылых овладевали воздушными пространствами и родовитые семьи летателей ощущали растущую угрозу их привилегированному положению.
— А как Вэл? — спросила она.
— Вэл — это Вэл. — С'Релла пожала плечами. — Разбогател еще больше, но в остальном все такой же. В последний раз, когда я была на Сиатуте, он щеголял в поясе из металлических звеньев. Трудно представить, сколько может стоить такой пояс! Он много работает с «деревянными крыльями», в свободное время кутит в Штормтауне с Атеном, Дейменом, Ро и прочими однокрылыми приятелями. Говорят, он связался с бескрылой женщиной на Повите, и, думаю, Саре об этом не потрудился рассказать. Я попробовала пристыдить его, но ты же знаешь, какой праведный вид умеет напускать на себя наш Вэл…
— Конечно! — Марис улыбалась и, прихлебывая чай, слушала С'Реллу. Потом они начали обсуждать события на всей Гавани Ветров. Перемывали косточки другим летателям, говорили о друзьях и родных, о краях, где им довелось побывать, и эти разговоры могли длиться бесконечно. Марис чувствовала себя счастливой и безмятежной. Скоро она вырвется из этого плена. Через несколько дней начнет ходить, и тогда можно будет приступить к тренировкам, чтобы вернуть себе прежнюю физическую форму. А сейчас рядом с ней была С'Релла, самая близкая подруга, напоминая о жизни, которая ждет ее за этими толстыми стенами.
Часа через два вошел Эван, неся поднос, уставленный тарелками с сыром и фруктами, еще теплым хлебом, омлетом, приправленным диким луком и перцем. Втроем они набросились на еду. Долгий разговор и укрепившаяся надежда пробудили у Марис зверский аппетит.
— Неужто тут действительно начнется война? — спросила С'Релла. — Но из-за чего?
— Из-за скалы в море, — проворчал Эван. — Длиной в две мили, а шириной в полмили. У нее даже названия нет. Торчит в проливе Тарин между Тайосом и Трейном и всегда считалась никому не нужной. И вдруг на этом островочке обнаружили железную руду. Трейнцы ее нашли и начали добывать. Отказываться от рудника они не собираются, но островок лежит чуть ближе к Тайосу, чем к Трейну, и наш Правитель хочет прибрать его к рукам. Он послал десяток стражников захватить его, но их нападение отбили, и теперь Трейн укрепляет островишко.
— Претензии Тайоса, по-моему, необоснованны, — заметила С'Релла. — И ваш Правитель готов воевать из-за рудника?
— Я бы рад не верить! — Эван вздохнул. — По наш Правитель человек необузданный и жадный. Он уже одержал верх над Трейном в споре о правах рыбаков и надеется повторить свой успех. Ему нет дела до того, что погибнут люди, — главное настоять на своем.
— Послание, которое я должна была доставить на Трейн, переполняли угрозы, — добавила Марис. — Удивительно, как это война еще не началась!