Когда?
Во время карнавала.
Кто стоит во главе?
Сам знаешь кто.
Назови его имя.
Имя – это тайна. Не могу сказать. Даже у стен есть уши, так что лучше помолчать. Но что-то приближается.
Вечером, после обеда с неизменными партнерами по теннису Биллом и Тедом, они сидели на террасе одного из особняков «Юнайтед фрут» в Вилла-Аллегре и любовались видом на город, открывавшимся с вершины холма. Пили мохитос, затягивались дорогими сигарами с расположенной неподалеку табачной фабрики «Сезар Эскатанте», наслаждались прохладой антильского летнего вечера, звездами, легким ветерком с моря, звуками мамбо и стуком барабанов: гуляки готовились к еще одной веселой ночи.
– Ребята, надеюсь, вы в курсе происходящего, – сказал Тед.
– В курсе, – ответил Роджер.
– Роджер, я знаю, что вы с Уолтером мастера по части тенниса. Но... есть игра и покруче. Компания поставила на кон миллионы. Ее финансовое положение целиком и полностью зависит от здешней политической стабильности. Со временем мы перебазируемся в Панаму или другую страну Центральной Америки, однако... Роджер, я надеюсь, что вы держите руку на пульсе событий.
– Сэр, – сказал Роджер, – мы еще несколько месяцев назад поняли, куда ветер дует, и готовы к этому. Проведение упреждающей акции не в нашей компетенции, но Перл-Харбор не повторится. Тогда мы сидели и чесали задницу. Можете не сомневаться: если что-нибудь случится, мы будем во всеоружии. Мы знаем, откуда это идет, и вовремя приняли некоторые чрезвычайные меры. Вашим бананам ничто не грозит. Ваши ананасы никто не тронет. Ваш сахарный тростник не сгорит.
– Вот и ладно, – ответил Билл. – Я пью за банановую империю. За то, чтобы в Соединенных Штатах Америки всегда были бананы. И за двух парней, которые непобедимы на корте и будут такими же непобедимыми в политических битвах.
Уолтер, которого в последнее время стали все чаще называть «Френчи», во время доклада Роджера сидел тихо. Он вел всю оперативную работу: мотался по острову, встречался с копами, осведомителями, гангстерами, надсмотрщиками на плантациях и симпатичными университетскими профессорами – в то время как Роджер летал в зарубежные командировки, лоббировал, представительствовал и красовался. Уолтер трое суток не смыкал глаз и мечтал хорошенько выспаться.
– Что мы знаем? – спросил Тед. – Не ту чушь, которую вы включаете в отчеты или сообщаете послу, а по существу.
Забавно, но бедняга Роджер и сам не имел об этом понятия. Насчет деталей он был не мастак.
– Уолтер, вы не могли бы просветить ребят?
– Конечно, Роджер. Мы знаем, что тайная полиция месяц назад чуть не убила одного честолюбивого местного лидера, который с помощью красноречия разжигал инстинкты толпы. Однако ему удалось бежать. Похоже, эту неуклюжую акцию предпринял отдел политического сыска на свой страх и риск. Парень исчез – то ли в трущобах Сантьяго, то ли в соседних городках или на фермах. К тому времени мы уже следили за ним.
– Вы знаете, где он теперь?
– Гм... не совсем. Он хитер, умен, коварен, чрезвычайно целеустремлен и, возможно, психически нестабилен. Ему не хватает хладнокровия, и если что-нибудь идет не так, он начинает лезть на стену. Но мы не пытаемся удержать его от насильственных действий; нет, время, когда мы мечтали спустить дело на тормозах, ушло. На сей раз мы надеемся, что он действительно что-то предпримет. И думаем, что это случится в самое ближайшее время. Он нетерпелив. И мелковат, несмотря на все его таланты. Если он что-то сделает, неважно что, мы быстро найдем на него управу.
– Какую, мистер Шорт?
– Прошу прощения, сэр. Не могу сказать. Гриф «совершенно секретно».
– Даже намеком?
– Нет, сэр.
– Ладно, – сдался Роджер. – У нас есть специалист по таким делам. Можете называть его Охотником на людей номер один. Если будет какой-то след, он возьмет его. Если придется стрелять, он сделает это. И сделает на «отлично».
«Проклятый идиот! – подумал Френчи, сидевший с бесстрастным видом. – Все пошло коту под хвост из-за того, что ты решил пустить пыль в глаза двум хлыщам из банановой компании!»
– Ура! – воскликнул Тед. – Выпьем за стрелка!
– Выпьем за человека, который знает свое дело! – подхватил Билл.
– За героя Америки! – добавил Роджер.
– За настоящего профессионала, – заключил Френчи.
Все встали, подняли бокалы, выпили до дна, потом снова сели и продолжили наслаждаться вечером и мыслями о безоблачном будущем.
38
Город заполняли толпы людей, готовившихся к завтрашней вакханалии. Пробиравшуюся сквозь них машину по крайней мере дважды останавливали самодеятельные оркестры мамбо и их поклонники, вышедшие на улицу для создания атмосферы анархии – непременного условия успеха.
– Мистер Джонс, надеюсь, что эти цыпочки не отвлекут вас от работы, – произнес младший из офицеров, беззастенчиво рассматривая красоток в коротких платьях.
– Мистер Джонс знает свое дело. Иначе Роджер бы его не выбрал, – откликнулся лейтенант Дэн, раболепно оглянувшись на Эрла, который чувствовал себя вовлеченным в затеянный Дэном и Роджером странный ритуал, значения которого не понимал.
В конце концов два флотских офицера доставили Эрла в отель «Каса Гранде», напоминавший перевернутый свадебный торт со сливками. Огромный парадный вход с мраморным полом смотрел на зеленую площадь в центре Сантьяго, заполненную народом, который готовился пуститься во все тяжкие.
Он простоял в очереди двадцать минут. Вестибюль был забит битком, и Эрл боялся, что свободного номера не окажется. Но все обошлось, и его провели наверх. Номер был очень хорош, пожалуй, в лучшем ему жить еще не доводилось. Суэггер пытался не показать виду, что здешняя роскошь произвела на него сильное впечатление, и все же невольно подумал: «Эх, если бы здесь была Джуни...» Он принял душ и лег спать, не обращая внимания на музыку, а на следующее утро пошел покупать джентльменский набор, руководствуясь незыблемым принципом: «Нельзя отправляться на охоту за человеком в одежде для улицы».
У него была чековая книжка, врученная Френчи, и полная возможность купить все, что ему захочется. Френчи советовал не стесняться. Никаких вопросов не будет. Если хорошая вещь доставит тебе удовольствие, бери ее и будь счастлив.
Миновав заполненный народом парк, называвшийся Пласа-де-Армас, Эрл обнаружил, что, несмотря на карнавал, большинство магазинов открыто. Зайдя в магазин спорттоваров, равного которому не было ни в Блу-Ай, ни в Форт-Смите, ни даже в Литл-Роке, он обнаружил пару потрясающих охотничьих сапог от Аберкромби и Фитча, стоивших дороже большинства костюмов, которые ему доводилось покупать. Кожа была толстая, плотная и в то же время мягкая, как шелк. О боже, семьдесят пять долларов за сапоги! Эрл вдохнул запах кожи, прикинул обувь на вес, понюхал рант, пропитанный аппретурой... Да, конечно, вещь что надо.
«Валяй. Какая разница?»
Но что-то его остановило. Вместо шикарных сапог он приобрел добротное изделие фирмы «Штегер» всего за пять долларов девяносто пять центов. Хорошие сапоги. Только кожа более тусклая и темная.
Потом он пошел в отдел одежды, где быстро купил просторные темно-зеленые брюки и рубашку фирмы «Филсон», а также коричневую непромокаемую шляпу с отверстием для циркуляции воздуха. Кроме того, набор пополнился фляжкой, коробкой для бутербродов, пончо, биноклем, влагонепроницаемым фонариком, компасом, отличным ножом фирмы «Бук», пластмассовым портсигаром, аэрозолем от москитов, аптечкой и шестью парами носков.
– Отправляетесь на охоту, сеньор?
– Да, верно.
– В это время года в Сьерре полно кабанов. Здоровенные твари, кило на сто пятьдесят. Клыки, как бритвы. Очень опасные животные. Никогда не сдаются. Я сам видел, как подстреленные продолжали бежать на двух уцелевших ногах. Прямо-таки бойцовые быки. Славная будет охота.
– Надеюсь.
– А патроны? У нас есть отличные патроны. За исключением двадцать второго и двенадцатого калибра. Почему-то в последнее время на них был большой спрос. Придется подождать новой партии. Но ведь вы не пойдете на кабана с двадцать вторым?