Я сейчас не успею обо всем рассказать. Остались считанные минуты… Что-то случилось у нас с управлением тормозными двигателями. Мощность их при включении резко возросла, и скорость упала в сотни раз больше, чем положено.
Траектория полета вокруг вашей планеты так отличилась от расчетной, что мы вошли в сферу притяжения естественного спутника (конечно, имеется в виду Луна! — П. А.). Автоматы подсчитали: у нас не хватит скорости, чтобы вырваться из этого тяготения и пробиться к вам.
Авария с двигателями не позволит нам совершить нормальную посадку. Мы падаем. Если бы это произошло вблизи вашей планеты, в атмосфере, мы выбросились бы на спасательных приспособлениях.
Высоко в небе Гаяны висит над столицей сияющий голубой искусственный спутник — это вечный огонь, зажженный в космосе в честь наших славных предшественников, мужественного экипажа «Тиунэлы». Мы не хотим огорчать свой народ, но… памятный огонь будет светить вдвое ярче.
Привет вам, жители неведомой планеты!».
Запись велась с перерывами: аппаратура, как я уже объяснял, включалась по сигналам с корабля «Фело». Определить длительность пауз не удалось. Последняя запись была произведена и на звуковой и на телевизионной лентах.
Мы увидели на экране всех членов экипажа в довольно тесной командирской рубке. Пять пожилых гаянцев, высоких, худощавых, в простых ярких одеждах сидели вокруг своего командира и смотрели на нас строго и торжественно.
— Дорогие незнакомцы, — сказал Лоот. — Мы обречены. Современной гаянской технике не под силу выручить нас из беды. Включаем наружные телевизионные передатчики, чтобы вы смогли определить место нашего падения. Прощайте, дорогие неведомые друзья, навсегда!
Лица гаянцев были приветливы и спокойны, живые глаза ласково смотрели с экрана, потом каждый из них поднял руку и…
… Навстречу понеслась наша Луна! Стрелка показала предполагаемый район падения. Этот участок, увеличиваясь в размерах, мчался на нас; еще через некоторое время только один из кратеров остался на экране, пока… пока не окончилась запись на ленте.
5
После опубликования кадров телепередачи с «Фело», почтовые работники Международного института Гаяны едва справлялись с работой — столько писем и телеграмм со всех концов Земли сыпалось в адрес отделов и руководителей МИГа.
Обработав новые данные, МИГ поместил в своем еженедельном «Бюллетене» информацию о месте гибели «Фело». Героический экипаж погиб в лунном кратере Альфонс. Любопытно, что, вероятно, в то же время астроном Альтер, фотографируя Луну в Калифорнийской обсерватории Маунт-Вильсон, обнаружил подобие газового облака на дне Альфонса.
Заинтересованный сообщением астронома, советский ученый Н. Л. Козырев, находясь в Крымской астрофизической обсерватории, произвел около двадцати снимков спектра Альфонса. Третьего ноября около четырех часов по московскому времени был получен необычный снимок центрального пика кратера, который казался красноватым, сильно ослабленным в фиолетовых лучах. Два часа спустя яркость пика внезапно увеличилась почти вдвое. Затем явление прекратилось, и дальнейшие снимки зафиксировали обычное состояние кратера.
— Есть основания считать, — сказал Н. А. Козырев, — что наблюдавшееся явление представляет собой нормальное развитие вулканического процесса на поверхности Луны.
— Нет, — категорически возразили противники Козырева, — снимки зафиксировали отдельные этапы гибели космического корабля, упавшего в Альфонс. Вполне допустимо, что из-за некоторых неизвестных нам особенностей энергетического хозяйства «Фело» после удара последовал не один, а серия взрывов.
Корреспондент ТАСС обратился к председателю Астрономического совета Академии Наук СССР с просьбой высказаться по спорному вопросу.
— Я считаю, — последовал ответ, — что истина находится где-то посередине. Возможно, вулканический процесс в Альфонсе действительно вызван падением космического корабля и последовавшими мощными взрывами…
С этим выводом согласилось большинство, и я не вижу основания что-либо добавлять.
6
Мужественные образы гаянцев с «Фело» заставили меня вспомнить Мауки. Ведь он был их потомком, в его жилах текла кровь Мана.
Мне захотелось повидаться с юношей. Я переписывался с ним, знал, что Мауки эти годы учился и так преуспевал, что его учителя только диву давались; знал, что смелый отунуец не менял решения стать летчиком; знал, что он уже окончил теоретический курс. Но я хотел видеть его и, как всегда недолго собираясь, отправился в путь…