— Так…
— Да я же вижу тебя насквозь! В чем дело?
Петушок хмуро молчал. Лишь когда они проходили мимо художественной мастерской, он вдруг усмехнулся, и глаза его вновь озорно загорелись:
— Подожди здесь, я сейчас.
Он пробыл в мастерской недолго и вышел повеселевший.
— Что ты там делал? — встретил его Шелест.
— Ничего особенного. Попросил краски и кое-что написал.
— Ясно. Давай поищем гравера, и я сделаю надпись.
— Это не трудно, найдем, — весело сказал Петушок.
2
В уютной гостиной академика Константина Павловича Тверского к приходу летчиков, кроме него самого и дочери, были биохимик профессор Русанов — друг детства Константина Павловича, и ростовчанин профессор Дарсушев — видный специалист по кожным болезням. Нина познакомила вновь прибывших с ними.
— Заставляете ожидать себя, молодые люди? — шутливо-строго заметил Константин Павлович. — А знаете ли вы, что за это положено по русскому обычаю?..
— Штрафную? — продолжил Андрей. — Лично я не откажусь, тем более, что нам представляется возможность посвятить этот тост здоровью вашей дочери, Константин Павлович, и поздравить ее с двадцатипятилетием…
— Мне положительно нравятся эти юноши, — сказал Русанов, лихо закручивая серебристый ус. — Нуте-ка, позволь, Ниночка, взглянуть на твои подарки… Тэк-с! Прекрасная работа. Из Касли! Я помню, — он повернулся к академику, — мне однажды пришлось видеть в Париже большую часовню, отлитую из чугуна уральскими умельцами. Шедевр!
— К сожалению, — вставил Андрей, — эта часовня долго лежала разобранной в подвалах Свердловского музея.
— Да неужто! — взволновался Русанов.
— Говорят, что только в этом году наконец, подыскали помещение для экспонирования, — сказал Петушок.
— Жаль, весьма жаль… Дальше что? Шкатулка из Палеха. Однако… Два одинаковых сюжета — не много ли для одной девушки? В свое время мы были изобретательнее.
Андрей посмотрел на шкатулку, на Петушка и порозовел.
— Такое совпадение свидетельствует о том, что они не сговаривались, — заметил Дарсушев.
— Вот только это несколько извиняет их. Посмотрите, какая чистота красок, — восхищался биохимик. — Но… Па… па… звольте… Что же это такое?
— Что там? — заинтересовался академик и склонился над шкатулкой.
Его примеру последовал и Дарсушев.
— Где это видано, — удивился Русанов, — чтобы Иван-царевич носил летные очки?
— Да, в самом деле, — согласился Дарсушев. — Это летные очки.
Петушок едва сдерживал смех. Андрей с недоумением посмотрел на приятеля.
— А-а, — повернулся к академику Русанов, — я все понял… Мой дорогой Константин Павлович, это предупреждение тебе, несчастному отцу: «Берегись! Твое чадо, милый папа, собирается похитить летчик!»
— Ну и придумали! — захохотал Константин Павлович. — Однако в письмах своих вы, Андрей Иванович, были скромнее.
— В письмах? — теперь пришла очередь Петушка удивляться.
— Не сердитесь, — объяснил академик. — Мы с Ниночкой живем вдвоем, без матери, и она привыкла делиться со мной даже самым сокровенным.
— Как хотите, друзья, — сказал Русанов, — но будь я сейчас хотя бы капельку моложе, скажем лет на сорок, я бы… Теперь, разумеется, моя особа может представлять ценность лишь с точки зрения биохимической, но были времена, уверяю вас, когда я вызывал к себе интерес и эстетический! Да-с, мои милые, эс-те-ти-ческий!
— Борис Павлович, — погрозила Нина Русанову, — вы скромничаете!
— Благодарю тебя, дитя мое, за великодушие, — ответил Русанов, — но, увы, сохранить молодость труднее, нежели вывести формулу наисложнейшего белка.
— Однако в любом возрасте не возбраняется поклониться Бахусу, — напомнил Дарсушев.
— Да, да, позвольте я налью всем, — встала Нина.
— За что будем пить? — спросил Дарсушев.
— За ваш «Санус», что скоро удивит и порадует весь мир! — предложил Константин Павлович.
— Какой же это мой «Санус», — засмеялся Дарсушев, — если его создает более сотни человек.
— Пусть так, — возразил Русанов, — но идея и общее руководство ваши!
— Все пьющие могут знать, за что они так мучаются? — шутливо спросил Андрей.
— Профессор Дарсушев изобрел новую аппаратуру для микробиологических исследований, — пояснил академик, — но, если не возражаете, подробности вы узнаете несколько позже.
— Через месяц, — уточнил Дарсушев.
— Мы согласны, — сказал Петушок. — Желаем профессору успехов!