— Поймите же, — прижав руки к груди, сказал Хоутон. — Это не больше, как спорт.
— Еще одна рюмка, Боб, и из твоих мыслей можно будет сплетать коврик для туалета.
— Выслушайте меня наконец, — снова вспылил Хоутон. — Алкогольные фирмы объявили конкурс для розничных потребителей. Соревнования продлятся триста дней. Я болею за «Белую лошадь». Вы знаете — это чертовски крепкое виски и мне нелегко было выйти в первую пятерку… Обман исключен: каждая стопка, выпитая мной, на учете. В жюри входят одни язвенники — их не проведешь! Вот… И прошу не мешать мне! Я уже набрал такую скорость, что надеюсь прийти к финишу первым… С дороги, джентльмены!
Вдруг дверь с табличкой «Редактор» шумно отворилась, и перед расходившимся Хоутоном появился шеф.
— Сколько раз я выгонял вас с работы? — спросил редактор.
— Два, — немного оторопев, ответил Боб.
— Вы ошибаетесь! Три! И, клянусь небом, в моей газете вы уже не заработаете ни цента… Вон!
Спустя четверть часа Хоутон тепло пожал руку кассиру, роздал долги и очутился на улице с долларом в кармане. «Один бамбук — не аллея» — говорит китайская пословица; «один доллар — не деньги» — по-своему понимал пословицу Боб.
И не просто понимал: не так давно он месяцами бродил по улицам большого города, одинокий и злой, в поисках работы. Три-четыре года — малый срок даже в короткой человеческой жизни, чтобы все позабыть.
В свое время Бобу помогло устроиться в редакцию газеты имя его покойного отца, знаменитого автомобильного гонщика страны. Сейчас не приходится рассчитывать и на это.
Мать… При мысли о ней Боб наморщил лоб. Он очень любил эту маленькую молчаливую женщину, для которой был единственной, но шаткой опорой.
Он ненавидел мир наживы, в котором вырос, но не знал способа избавиться от него. Не слишком радовался, найдя работу, и не отчаивался, теряя ее, лишь становился злым и неразговорчивым. Если бы не мать…
Хоутон горько усмехнулся: люди — дети, взрослые дети, им необходимы такие игрушки, как «если бы»… Презабавная штука: покидаешь ее из одного уголка души в другой — и словно получаешь облегчение.
Что же касается боссов, то они наживаются и на этом: они сами подсовывают тебе эти игрушки как успокаивающие пилюли. На каждом шагу: в кино, театрах, книгах, газетах.
А сколько раз он сам сочинял для своей газеты сказки о разбогатевших бедняках!
Стоит ли волноваться из-за того, что его опять выбросили вон? Но их с матерью двое, а доллар в кармане один… А дней впереди? Много…
Боб прошел квартала три, погруженный в размышления, и остановился около бара. Зайти? Но… Боб сделал несколько шагов и чуть не столкнулся со щеголем лет сорока.
— Хоутон! — воскликнул щеголь. — Я издали приметил вашу фигуру.
— Мистер Бергофф?! — Хоутон натянуто улыбнулся. — Так неожиданно…
— От вас несет спиртным за милю!
— Зато от вас, мистер Бергофф, всегда припахивает долларами.
— О, вы еще не потеряли способности вести деловой разговор, это меня устраивает.
— Разве я…
— Послушайте, вы мне чертовски нужны, — прервал Бергофф, — зайдемте в бар. Вы подложили мне свинью, из-за чего я потерял много денег… Не пытайтесь оправдываться; я мог бы шутя расправиться с вами… Но я ценю старую дружбу.
— Я и не отпираюсь, мистер Бергофф, — ответил Боб. — Я всегда уважал вас, но бизнес есть бизнес.
— Сколько вам заплатили?
Боб назвал сумму.
— Я бы мог дать вам втрое больше. Я помню те времена, когда ваше ловкое перо помогало расчищать дорогу моим доходам.
— А вы, мистер Бергофф, умели тогда оценивать каждое мое слово, — ввернул Боб.
— Я не разучился делать это и теперь. Если меня называют рыбным королем, то вы — король газетных уток, Боб! А королям рекомендуется жить в мире.
— Мудрые слова, мистер Бергофф.
— Итак, я прячу до случая свой гнев и предлагаю вам выгодное дело, Боб.
— Я всегда к вашим услугам.
— И если вы возьметесь за него как следует, то не останетесь в накладе!
— Кстати, я сейчас поругался с шефом, почти ушел от него — и тем более смогу полностью принадлежать вам.
— Вас выгнали?
— Ваша проницательность делает вам честь, сэр.
— Гм… Тем лучше! Я верну вам работу, и ваши услуги обойдутся мне дешевле.
— Но…
— Вы раздумываете?
— Как можно! Я хотел сказать, что в вашем кошельке очень долго хранятся мои деньги, — пробормотал Боб.
Мальчик-швейцар отворил перед ними дверь бара.
— У вас дьявольски веселый язык! — одобрительно заметил Бергофф и потрепал Хоутона по плечу. — Выпьем, а потом мой шофер отвезет вас хоть на тот свет…