Запыхавшись в самолет вбежал Петушок. Он торжествующе размахивал книгой.
— Командир! Подумать только!… Оставалось три экземпляра, и я успел…
— Что там у тебя? — улыбнулся Андрей.
— «Золотая цепь» Грина!.. Ну, все, я готов: теперь могу лететь спокойно. Простите… Здравствуйте, товарищи!
Пассажиры засмеялись и весело ответили на приветствие юноши. Шелест и Венев прошли в пилотскую кабину. Откатили трап, Серафим закрыл дверь самолета. Ровно заработали моторы…
Утро выдалось холодное, и Серафим сразу после взлета включил обогрев обеих кабин.
Быстро набрали высоту. Самолет мчался по верхней кромке облаков. Навстречу неслась бесконечная подвижная белая масса, залитая ярким солнечным светом; время от времени дымчатый, изогнутый язык или крутой холм вставали на пути, самолет пронизывал их и снова мчался в серебристом воздухе.
Порой перед взором возникал фантастический пейзаж: то в опаловой долине застыл молочный вихрь, а у подножия облачного пика свернулся спиралью темно-синий сказочный змей, то будто на ровной глади снега выросло сероватое полушарие ледяного жилища чукчи.
Прошли Краснодар и полетели над горным перевалом. Впереди раскинулось сверкающее голубовато-зеленое море. Петушок замерил путевую скорость и удовлетворенно улыбнулся: при такой скорости и хорошей загрузке обеспечена высокая производительность полета.
До Джугбы, где самолет изменит курс, оставалось несколько минут…
Рязанов откинул до отказа спинку кресла. То, что удалось напасть на след Стася, Алексей называл большой удачей и теперь решил ни при каких обстоятельствах не упускать его из виду. Пожалуй, это правильно: уже и так понятно, что Стась действует не один и рано или поздно он должен встретиться со своим напарником.
А почему «должен» встретиться? Поставив себя на место Стася, Алексей без труда представил себе другой возможный вариант: Стась оставляет в условленном месте саквояж с сундучком, а сам уходит в сторону…
Ну что же, тогда нельзя спускать глаз и с сундучка! Прибавится работы, но это не беда. Надо воспользоваться любой возможностью поймать сообщника Стася.
Но что из хранимого в сундучке они решили похитить? Металлические гильзы… Это предположение, сразу пришедшее в голову еще у Пылаевой, наиболее вероятно. Жаль, что события развернулись так быстро, что невозможно было вскрыть эти гильзы и посмотреть, что в них.
Правильно ли поступил он, дав возможность Стасю унести сундучок? Здесь дело не связано с диверсией, это ясно. Значит, можно располагать временем.
А если партнер Стася здесь, в самолете?! Рязанов невольно повернул голову в сторону единственного человека, кого можно было заподозрить.
Пассажир с бородкой побледнел и положил руку на сердце: ему становилось дурно то ли от небольшой болтанки, то ли от высоты.
— Ну почему они летят так высоко! — точно отвечая на мысли Рязанова, воскликнул он. — Неужели нельзя пониже?
Он быстро поднялся, открыл дверь пилотской кабины и перешагнул порог. Не более секунды раздумывал Рязанов и решительно устремился вслед за подозрительным пассажиром, но этой секунды было достаточно: дверь с надписью «Командир корабля» оказалась запертой изнутри!
Алексей резко повернулся и увидел, как из руки Стася выпал пистолет, выбитый тем, кто сидел позади него…
Шелест задумчиво смотрел на приборы.
Серафим, прижимая к горлу коробочки ларингофонов, громко докладывал «земле» обстановку полета. Налив в стакан воды, он поднес его ко рту, чтобы напиться, но, увидев перед собой дуло пистолета и лицо с бородкой и усами, онемел от неожиданности. Секунду спустя он почти машинально плеснул в незнакомца воду и спрятался за рацию. Выстрела он не услышал, а почувствовал боль в правой руке. Пальцы похолодели и выпустили стакан.
В следующее мгновение он рванулся вперед и здоровой рукой впился в горло налетчика. На этот раз были отчетливо слышны два выстрела, и диверсант, красный от натуги, склонился под тяжестью обмякшего тела бортрадиста: на голову «пассажира» опустился твердый кулак командира корабля. На помощь Шелесту бросился и второй пилот.