Русанов взял из рук Дарсушева листок и прочел.
— Откуда это у вас? — возбужденно спросил он.
— Вам же известно, что, судя по всему, в «Белой розе» могли или должны были быть вещества, исцеляющие загадочную болезнь с острова Статуй?
— Да, да, говорите! — взволнованно воскликнул Русанов. — Я начинаю понимать! Говорите же!!
— С помощью «Сануса» мне удалось оживить возбудителя…
— Уже?!
— Изучить его. «Санус» продиктовал мне также состав исцеляющего препарата, и я…
— Да замолчите же! Предположение оказалось верным: мой анализ схож с вашим! Коллега, поздравляю вас от души, поздравляю… Ваша машина начинает свою жизнь с научных открытий!
Со слезами радости на глазах они хлопали друг друга по плечу, до боли стискивали руки и смеялись на всю лабораторию.
— Я помолодел сегодня на двадцать лет, — едва дыша, произнес Русанов. — Теперь понятно, почему не все погибли от болезни в районе острова Статуй: «Белая роза» оказалась спасительницей… Но между моим анализом и данными «Сануса» все же имеются некоторые расхождения…
— Это неизбежно, — прервал Дарсушев. — Ведь в «Белой розе» много и других веществ, не обязательных для исцеления болезни, в то время как «Санус» требует лишь самое необходимое. Все же мне хочется тщательно сравнить оба результата: нет ли где ошибки?
— Если так, — сказал Русанов, — то давайте с предельной точностью повторим анализы вдвоем.
Работа сразу же закипела.
2
На итоговый опыт Дарсушев пригласил Нину и Рязанова в свою лабораторию в Ростове-на-Дону.
— Главное уже в наших руках, — сказал он. — Еще немного, и мы разгадаем тайну Пито-Као… Пройдемте в лабораторию…
Центральное место в новой экспериментальной лаборатории Дарсушева занимал сложный аппарат, точнее — целый автоматический комбинат, представляющий собой просторную камеру из толстых прозрачных плит органического стекла.
К левой стороне камеры примкнуты дополнительные «карманы» для подопытных животных. В прорези правой стенки вставлены «изоляторы» — небольшие плексигласовые ящики, куда попадает материал по окончании опытов. Ящики снабжены герметическими крышками. В верхнюю стенку камеры вмонтированы два микроскопа, из которых один может подсоединяться к киноаппарату.
Все устройство рассчитано на опыт с самыми опасными микробами. Для большей безопасности по окончании опыта включается специальный стерилизующий облучатель, убивающий микробы.
Николай Александрович, любивший авиационные сравнения, назвал эту камеру аэродинамической трубой.
— По сути дела, — говорил он, — мы как бы «продуваем» в аппарате микроб или вирус и, получив исчерпывающие данные о нем, отправляем его на кладбище.
Остальным это сравнение понравилось, и опыты стали называть продувкой.
Нина и Рязанов впервые познакомились с новой лабораторией и не скрывали своего восхищения.
— У вас автоматики не меньше, чем в самолете, — заметил Алексей.
— Да, — улыбнулся Дарсушев и указал на стену. — А вот экран рентген-аппарата: он вынесен отдельно для удобства работы; есть особый стетоскоп с радиоусилителем. Ну что ж, начнем, — он повернулся к лаборантке. — Несите кролика.
Взглянув на часы, профессор открыл дверцу, осторожно укрепил ящик с кроликом на ленточном транспортере и наглухо закрыл «аэродинамическую трубу».
— В предстоящем опыте, — сказал Дарсушев Рязанову, — по моим предположениям, мы должны увидеть пока неизвестного нам возбудителя «во всей его красе»…
Тихо застрекотал киноаппарат, в зале погас верхний свет, камера освещалась теперь только боковыми бестеневыми лампами.
Рязанов и Нина смотрели, как тонкая длинная игла с помощью механической руки, которой управлял Дарсушев, плавно приблизилась к уху кролика, нацелилась и на секунду впилась в одну из розовых ниточек Зверек вздрогнул. Ритмичные звуки участились, и на экране рентген-аппарата было видно, как крохотная струйка жидкости толчком вошла в кровеносную система зверька. Игла неторопливо вернулась на место.
Затем Дарсушев включил особую электронную установку, и на пульте управления осветилась шкала, которой Рязанов сначала не заметил. Стрелка стояла на нуле.
— Это совершенно новое изобретение не только для вас, но и для микробиологов, — пояснил профессор. — Электронное устройство дает нам возможность сразу, не прибегая к микроскопу и анализам, определить, проникли в тело больного микробы или нет, и даже узнать, в каком количестве.