— Шасси, — скомандовал летчик.
— Есть выпустить шасси, командир! — ответил борт-инженер.
— Держать газ…
— Есть держать газ.
Летчик так посадил огромную машину, точно под колесами была не земля, а пуховая перина.
— Командир, — повернулся радист, — русские передают: «Молодцы!» Вторая машина… Это англичане… Они тоже восхищены вами!
— Слышу, — ответил летчик, нажимая на тормоза, и, когда самолет остановился, любовно погладил рукой белый штурвал и добавил: — Это честная работа, вот за что я люблю ее! Не правда ли, шеф?
— Не забывайте, Лесли, — сухо произнес Бергофф, — что я тоже знаком с этой работой. Я ведь был когда-то летчиком-истребителем и воевал на Тихом океане.
— То было просто «знакомством», как вы сами изволили выразиться. А я говорю о работе, причем самой честной, шеф…
Бергофф не ответил. Его хмурое лицо побледнело и стало неподвижным.
— Командир, — сказал радист, — вас вызывают русские, ответьте им на первой кнопке.
Летчик нажал на щитке ультракоротковолнового передатчика кнопку №1.
— Командир Лесли слушает вас… Да… Хелло! Благодарю вас… Зарулить к лесу? Хорошо. Не выходить?! Но почему?.. Международная комиссия?.. Так… Понимаю вас…
Зарулив к лесу, командир корабля приказал выключить моторы. Наступила тишина. Летчик и радист были явно взволнованы. Бортинженер вопросительно посмотрел на летчика. Лесли ничего не объяснил ему, он закурил сигарету и, не глядя на Бергоффа, сказал:
— Вот что, босс: это мой последний полет с вами, если… если мы останемся живы… Я люблю честную работу!
Бергофф молчал.
— Да объясните же наконец в чем дело? — воскликнул инженер.
— Босс знает все лучше нас.
Бергофф не проронил ни слова.
— Он втянул всех нас в небывалую авантюру, — продолжал Лесли. — Здесь готовили бомбы, начиненные микробами… В лаборатории произошел взрыв… Остров заражен!
— Хорошо, что нас вернули, — прошептал инженер. — Мы могли бы разнести заразу по всему миру…
— Вызовите председателя комиссии, — приказал Лесли.
— Слушаюсь, командир, — ответил радист и включил основную радиостанцию. — Можете говорить, командир. Мистер Дарсушев только что сам хотел вызвать вас.
Лесли надел наушники и ларингофоны.
— Прошу прощенья, сэр… Это Лесли, командир самолета. Очень приятно, мистер Дарсушев, здравствуйте! Я хотел бы сообщить экипажу… Да, да, разумеется… Понимаю… Есть надежда! О сэр, экипаж очень благодарит вас! Так… понимаю. Все ваши указания будут выполнены, сэр! До связи… — Лесли повернулся к радисту. — Не выключайте рации и будьте на приеме. Русские обещали спасти нас!
Бергофф облегченно вздохнул.
— Всякое бывает, Лесли, — наконец заговорил он дружеским тоном. — Относительно бомб — это заблуждение. Позже я объясню вам… А пока…
— Что будет «пока»? — зло спросил Лесли.
— Я учитываю ваши треволнения и лишнюю работу, связанную с возвратом на остров. Можете сами назвать сумму вознаграждения… Я умею ценить преданность своих людей, Лесли, вы это знаете!
— Я уже сказал, босс: больше я с вами не летаю.
— Но, — Бергофф говорил теперь увереннее, — вы уже испытали безработицу и, если бы не я…
— Конечно, босс, — резко произнес Лесли… — Я продавал вам свою профессию, точнее — свое умение, но не самого себя!
— А как остальные?
— Все мы любим честную работу, — твердо сказал инженер.
7
Наступила ночь. Теплый воздух прозрачен и недвижим. Волны вздыхают чуть слышно у самого берега.
К скалистому мыску скользит лодка с двумя гребцами. Движения их осторожны, но быстры; они боятся, что их заметят, и потому торопятся пересечь длинную лунную дорожку.
Лодка глухо стукнулась о камень, они зорко осмотрелись и прислушались. Все было спокойно. Только легкие звуки доносились до их обостренного слуха: не то в траве копошились какие-то жуки, не то в вышине, разгораясь все ярче, сухо потрескивали звезды.
Они успокоились и втянули весла в лодку.
Потом один из гребцов сошел на берег. А другой остался ожидать. Опять все вокруг замерло — по-ночному дремотно, сонно. Оставшийся в лодке пробыл в одиночестве долго, пока шорох в кустах не заставил его в испуге оттолкнуться от камней веслом.
— Это я, Мауки, — негромко раздалось на берегу, и Боб Хоутон одним взмахом вернул лодку на прежнее место.
— Где ты пропадал, Мауки? — обрадованно воскликнул Боб. — Ну, с чем ты пришел? Да говори же! Почему ты молчишь?