— Я тебя научу уважительности, — гудел Филипп Петрович.
— Ну что я тебе сказал обидного? По данным ООН, Филя, холостяки живут меньше, чем семейные… Разве плохо, что я хочу тебя женить?!
— Ну и всезнайка, — засмеялся профессор. — Подавай шампанское, Саша!
Наконец все расселись за длинным овальным столом, и Саша Перстенек откупорил шампанское. Но как?! Смахнув пыль с массивной бутылки, он как бы случайно уронил ее на каучуковый пол. Раздался пушечный выстрел, пробка ударила в потолок, а бутылка вновь очутилась в руке чародея-кока, и пенистая золотистая жидкость устремилась в хрустальный фужер. Гром аплодисментов заслуженно наградил Сашу.
Александр Иванович, руководитель экспедиции, поднял бокал.
— По традиции, — сказал он, — предлагаю отметить начало нашей работы. За новые победы советской науки, товарищи! За ваше здоровье!
Необычность обстановки придала тосту особую торжественность. Прибор теперь показывал пятнадцать тысяч метров — самая наивыгоднейшая высота, на которой «Илья Муромец» приобретает максимальную путевую скорость. Как известно, в атмосфере есть не только ямы и холмы, но и реки — струйные течения. На нашей широте попутные струйные течения расположены на высотах пятнадцати-семнадцати километров и движутся с быстротой до шестисот и даже семисот километров в час.
Я перевел взгляд на дублирующую панель автоматического штурмана, включенного мной еще ночью. Стрелка путевой скорости замерла на цифре «1120 километров в час». Но вертолет летел так спокойно, что только легкое гудение воздушных компрессоров напоминало о движении.
Вдруг звонок из радиорубки: принята радиограмма.
Филипп Петрович встал из-за стола. Через минуту он вернулся встревоженный. Александр Иванович прочел радиограмму и тоже нахмурился.
— Запеленговали? — спросил он.
— Нет, профессор. Передача велась на самой большой скорости, а пеленгатор не был на нее настроен, — виновато ответил Петренко и, как бы оправдываясь, добавил: — Ведь связь с Москвой мы ведем на другом режиме.
Александр Иванович прошелся из угла в угол.
— Что-нибудь случилось? — не утерпел я.
— Какие-то прохвосты угрожают нам. Извольте выслушать, товарищи:
«Всякое появление над Пито-Као или ближе пятнадцати километров от его берегов может кончиться гибелью экспедиции. Верю в вашу осторожность. Неизвестный друг».
Глава седьмая
Сенсация… Роберт Гровер
1
Исчезновение Паолы не было тайной только для узкого круга лиц: двух-трех работников частного сыска, Боба Хоутона и редактора газеты. Для всех остальных Паола уехала на время, может быть… готовясь стать матерью. С таким предположением как-то обратился к Хоутону младший владелец цирка Пьер Эверфильд, и Боб, сообразив, что эта версия поможет предотвратить газетную шумиху вокруг происшествия, таинственно промолчал и улыбнулся.
Но сегодня утром, зайдя в цирк, Боб был ошеломлен.
— А, мистер Хоутон, — весело приветствовал его Эверфильд-младший. — Я как раз хотел видеть вас. Во-первых, мы получили письмо от вашей супруги. Да где же оно?.. Вот, не угодно ли…
Боб слабеющей рукой взял письмо и жадно прочел строки, написанные таким знакомым, таким близким ему почерком:
«Обстоятельства вынуждают меня временно прекратить выступления в цирке. Боюсь, что это продлится несколько больше сроков, оговоренных в контракте. Чтобы сохранить добрые отношения между нами, перевожу вам неустойку. Мой реквизит можете отправить домой.
— Я знаю об этом, — заставил себя сказать Боб, глядя на подпись: да, это была ее рука! И ее подпись!!
— Это и так ясно, — отмахнулся Эверфильд-младший. — Я хотел попросить вас, мистер Боб, об одном одолжении: уговорите миссис Паолу уступить нам ее реквизит. Хорошо? Видите ли, у нас есть на примете молодая гимнастка… Сами понимаете — дело не должно страдать…
— Реквизит ваш, — торопливо прервал его Боб, испытывая желание немедленно уйти.
— Благодарю, мистер Хоутон. Да… звонил доктор Гровер. Он всюду разыскивает вас. Он лечит нашего беднягу Фери. Гровер просил вас заехать к нему в клинику. Вот адрес… Заодно передайте привет Карлу!
— Хорошо. Прощайте.
— Желаю удачи, мистер Хоутон. Мы сегодня опять трогаемся в путь: что поделаешь — кочевая жизнь!
2
Клиника Гровера находилась милях в десяти от города, и Боб мог дать волю своим чувствам в быстрой езде.