— В воздухе?
— Да. Программа наших исследований начинается с аэрофотосъемки.
— Но ведь вам нужно дно океана, а не его однообразная поверхность, — удивился я.
— Вы правы: я и думаю приступить к фотосъемке дна особой пленкой, не чувствительной к синим и зеленым лучам солнечного спектра. Конечно, это возможно до глубины метров двести, но нам пока важно знать рельеф у основания Пито-Као и Отунуи, так называемый шельф — полосу малых глубин у берегов. А потом уже — слово за вами.
— Я готов хоть сейчас, Александр Иванович, но… радиограмма.
— Пока мы не будем подходить к Пито-Као ближе чем на пятнадцать километров. А наземной базой сделаем Отунуи. Он ведь в радиограмме не указан.
Александр Иванович нажал кнопку переговорного устройства и спросил:
— Товарищ Венев, вы приготовили карту для аэрофотосъемки?
— Все готово, профессор, — раздался в динамике голос Венева.
— Начнем. Скорость — сто километров в час, высота — тысяча метров.
— Понял вас.
А Егорин уже продолжал беседу со мной.
— Надо полагать, — говорил он, — что земной шар образовался несколько миллиардов лет назад: объект внимания геологов далеко не молод. К сожалению, более семидесяти процентов его поверхности занял Мировой океан, что затрудняет изучение Земли. Да и жизни — тоже. Ведь в морях и пресноводных бассейнах обитает восемьдесят семь процентов всех классов известных нам организмов. А сколько еще неизвестных! Специалисты утверждают, что запасы органических веществ в Мировом океане превышают семь триллионов тонн. Только морских растений наберется сто пятьдесят тысяч видов! Да это и неудивительно, если учесть возраст морей и океанов. Вот взгляните на Тихий океан, площадь которого равна половине Мирового океана. «Это самый древний водоем на Земле», — говорят одни. «Нет, — заявляют другие, — это самый молодой из всех океанов». Вот и разберитесь… Его возраст колеблется от шестидесяти до четырехсот миллионов лет. А по одной гипотезе Тихий океан образовался во впадине, откуда оторвался кусок Земли, превратившись в спутника. Такое могло произойти только в незапамятные времена! Чтобы все это установить точно, надо детально изучить дно Мирового океана и конфигурацию древних морей и континентов.
— И континентов?
— Разумеется. Скажем, двести, триста миллионов лет назад и ранее материки и океаны были вытянуты вдоль экватора, а сейчас, как вам известно, картина на географической карте несколько иная.
— Что же они — плавают, что ли, материки эти?!
— Может быть, и так… Австрийский геофизик Альфред Вегенер предполагал, что когда-то все материки составляли единый континент!
— Трудная задача у геологов, — заметил я. — Лезть под воду на десять-одиннадцать километров не так-то просто!
— Такая глубина, к счастью, не часто встречается. Восемьдесят процентов Мирового океана составляют глубины от двух с половиной до шести километров. Но и это, как вы верно заметили, — задача не из простых.
— На какой же глубине бурить?
— На любой, — улыбнулся Егорин. — Теперь о вашей работе в первые дни… Я обработаю материалы аэрофотосъемки и выберу для вас участок километров в десять шириной и сто длиной. По углам этого прямоугольника установим заякоренные ультразвуковые приводы. Ориентируясь по ним и гирокомпасу…
— …и магнитному компасу, — подсказал я.
— Да, и магнитному, вы начнете одновременно подводную гравиметрическую съемку, фото и магнитную.
— Понятно. Скажите, если не секрет, что вы устанавливали под полом моей кабины, когда мы были в Москве?
— Особые фотоаппараты. Они превращают ультразвуковые колебания эхолота в световые, фиксирующиеся на фотопленке.
— Ясно. На какой же скорости вести съемки?
— Думаю, что километров сто в час. Иначе долго провозимся. А мы пока займемся биологией.
2
Более пятидесяти часов провели мы в воздухе, снимая шельф и отроги подводного хребта, обнаруженного в районе Пито-Као и Отунуи. Наконец работа окончена. «Илья Муромец» плавно опустился на гладкую поверхность Тихого океана.
Ученые принялись изучать результаты съемки. В кают-компании стало тесно: на столе, на креслах и диванах вдоль стен лежали карты и длинные полосы фотоснимков. И только я, Венев, Перстенек, Петренко и Баскин оказались не у дел. Уже в десятый раз мы собирались на носовой палубе вокруг магнитной шахматной доски, но задача так и не была решена. Неизвестно, сколько бы мы еще просидели, но тут раздался голос Петренко: