Так было и в этот вечер.
«Здравствуйте, мистер Шерлок Холмс», - мысленно приветствовал он своего механического помощника.
На регулировочном пульте мигнул зеленый глазок.
«Виделся ли кто-нибудь с вами в мое отсутствие?» - все так же мысленно спросил Роберт, и тут же в его голове возник ответ, бесшумно излучаемый машиной в его мозг:
«Был Стоутмен».
«Чем он интересовался?»
«Спрашивал, нет ли у вас мыслей, опасных для фирмы».
«Что же вы ответили ему?»
«Нет, таких мыслей не было».
«Умный ответ! - чуть не вслух произнес Гровер, и зеленый глазок весело замигал, точно машина обрадовалась ласке и похвале уважаемого ею человека. - Помните мой приказ: о профессоре Кобрене рассуждать только со мной».
«Я знаю это. У меня записаны все частоты ваших биотоков. ошибки быть не может. И потом - у вас добрый склад мыслей».
«Вам ли понять, что такое добро и зло?»
«Разве у меня мало материала для сравнения и анализа? - обиделась машина. - Однако не пора ли начать работу?»
«Начали, мистер Шерлок Холмс. Я жду».
«Данные, полученные мной от вас, уже обработаны, - сообщила машина. - Аппаратура облучения Кобрена может находиться только снаружи».
«Вот как?!» - удивился Роберт.
Машина ничего не ответила: темперамент человека и извилистый путь его рассуждений, постоянно отклоняемый в стороны чувственным восприятием действительности, были чужды ей. Она была устроена строго рационально, хотя час за часом перенимала от людей некоторые человеческие особенности, даже странности, но только те, что могли помочь в решении задаваемых ей задач.
«План палаты Кобрена!» - мысленно приказал Роберт.
«Готов», - немедленно излучила машина.
Роберт достал из кармана записную книжку и принялся листать ее, отыскивая необходимые записи.
Любопытна история проекта спасения Кобрена. Вначале, когда Роберт посвятил машину в судьбу Кобрена, его механический помощник долго оставался безучастным. Машина послушно воспринимала его разрозненные, клочковатые мысли, но ничего не могла извлечь из этого нестройного потока. А на второй день, как показалось Гроверу, без всякой причины в его голове появилась фраза: «Попробуем использовать метод Ганса Фаллады».
«Фаллады! - От неожиданности Роберт никак не мог сообразить, что это за имя. - Кто он?»
«Автор книги „Каждый умирает в одиночку“.»
«Вы знаете ее?»
«Да, от вас. Четыре секунды назад вы вспоминали об этой книге».
«А я и не заметил», - удивился Гровер.
Машина спокойно отнеслась к последним словам.
«Что вы предлагаете?» - поинтересовался Гровер.
«В романе „Каждый умирает в одиночку“ немецкий следователь отмечал флажками те места на плане города, где находили антифашистские листовки. Зная психологию человека, он легко определил район, в котором жил тот, кто разбрасывал листовки, - пояснила машина. - Соберите данные о силе биотоков в палате Кобрена, и я высчитаю».
«Вы просто молодец, мистер Шерлок Холмс!» - восхищенно подумал Гровер, и зеленый глазок машины впервые тогда слабо засветился: ей уже начинало нравиться внимание человека.
С того дня у Гровера прибавилось работы - узнавать о биотоках в палате Кобрена. Делалось это так: бродя возле палаты Кобрена, Роберт измерял интенсивность облучения индикатором, благо, что стены здания совершенно не препятствовали биологическим лучам. А уже сама машина «втыкала флажки» на плане палаты. Район поисков постепенно сужался, но машина требовала новых и новых цифр.
К нетерпеливым предположениям Роберта машина была глуха: она искала только один и только точный ответ, не торопясь и не волнуясь, ничего не обещая, и явно не умела заниматься отвлеченной болтовней: не все в человеке «нравилось» ей. Г Сегодня Роберт раздобыл последние цифры, требуемые машиной. Он продиктовал ей координаты и величины излучений, закурил и стал ожидать в отчаянии от мысли, что ничем невозможно ускорить процесс вычислений. «Чего доброго, - усмехнулся он, - этот Шерлок Холмс воспитает во мне железную выдержку!»
Ответа не было почти три минуты. Наконец мигнул зеленый глазок.
«Аппарат находится..» - и машина точно указала место.
6
Мистер Стоутмен привык считать себя мудрецом, и никто не мешал ему так думать. На самом же деле он был только хитер. Это его качество развивалось в узком пространстве между успехом и поражением. Большую силу давала ему бессовестность: никакие соображения морали, долга, человечности не могли поколебать мистера Стоутмена, если тропа, избранная им, обещала привести к золотому тельцу. Черт его знает почему мистер Стоутмен воспитал в себе убеждение, будто человек вообще подлец от природы.
Будучи джентльменом житейски зорким, он, конечно, не мог начисто отвергать все то светлое, что он объединил словом «романтика». Поговорите с ним на эту тему, и мистер Стоутмен примется доказывать, что романтика (при этом он слегка скривится и передвинет сигару из одного угла рта в другой) дает себя почувствовать только в речах адвокатов, сенаторов, миссионеров, то есть в словах и поступках, рассчитанных на большую аудиторию. Стоит же человеку остаться наедине с самим собой, скажет вам мистер Стоутмен, как плащ романтика сползет с его плеч и обнажится твердое, упитанное тело прохвоста.
Роберт Гровер видел Стоутмена насквозь и в короткий срок сумел понравиться ему. Вершиной успеха Роберта в тонкой игре со Стоутменом стал день, когда этот влиятельный член правления «Дискавери» доверил ему ключ от палаты профессора Кобрена. Но пользоваться ключом умел другой человек - начальник охраны, так что в отсутствие Стоутмена в палату могли войти только двое.
Но мы уже знаем, что «мистер Шерлок Холмс» отыскал место аппаратуры и ее управления. После же выключения облучающей установки дверь свободно открывалась ключом. Все было предусмотрено до мелочей, но Роберт нервничал, впервые входя в палату Кобрена один. Конкретного плана побега он не имел: неизвестно состояние здоровья профессора, не все пути отступления обследованы, не подготовлено и пристанище на первый случай. Зато была надежда, что свидание с учителем многое прояснит…
Профессор Кобрен пришел в себя скорее, чем ожидал Роберт. Встреча, несмотря на обстановку, получилась теплой и радостной.
- Я боялся, что вы долго не сможете говорить, - признался Гровер.
- Во-первых, я знал, что меня усыпляют, и всеми своими атомами сопротивлялся этому, - объяснил профессор. - Я постоянно был настроен на волну пробуждения. Эти авантюристы хотят меня сделать своим сообщником. На всякий случай меня подвергают слабой дозе облучения.
- Но ведь когда я приходил сюда со Стоутменом, стрелка индикатора доходила до семи!
- Вероятно, это было только несколько минут, мой дорогой Роберт. Иногда я даже бодрствую. Каждые два-три дня меня навещает Стоутмен и пытается уломать. Позволяет побриться и покурить… Нет ли у тебя сигареты, Роберт? Канальство! Маленький цилиндрик, набитый табаком, - и человек на верху блаженства… Ни одно уважающее себя животное не удовлетворится столь немногим. Итак, на чем я остановился?
- Вероятно, на том, в чем вы разошлись с Бергоффом и Стоутменом, - предположил Роберт.
- Канальство! Это проклятое облучение угнетает память… Но теперь я вспомнил все. Ты знаешь Меджитта, укротителя в цирке?
- Феномен!
- Ерунда. Все это ужасно, Роберт, а не феноменально. Меджитт пользовался аппаратурой «Дискавери» и облучал львов и быков. То была негласная демонстрация новых лучей фирмы с целью повлиять на высокие чины из военного министерства. Реклама живая и действенная: фирма добилась громадных ассигнований для подготовки, по существу, нового вида оружия.
- Но ведь фирма занимается покорением космоса, профессор.
- К сожалению, есть люди, мечтающие о космической войне, а не об изучении Луны или Марса. План их чудовищно прост. Ты знаешь, что наши спутники летают над Россией?