Вновь воцарилась тишина, которая словно нашептывала мне: «Сегодня исполнится мечта твоей жизни!..». Странно было верить этому и… некогда: я вновь увлекся спором, воцарившимся, как по приказу, с новым раскатом грома.- И вот почему так медленно?! – упрямо возмутился Франкенштейн, - Вот почему, я спрашиваю?! Миллион раз тебе говорил: не знаешь, не можешь сделать быстро – вообще не берись!..- Виктор, друг, не кипятись! – ласково умолял добродушный Кровель и, удобнее расположившись в кресле, не упустил шанса почитать нравоучение:- Всегда говорили: «Главное не количество (или быстрота)! Главное - качество!...
- Ааа.. Заглохни!! – безразлично оборвал его мой создатель, явно чем-то расстроенный, - Столько времени теряю зря: сижу тут, жду, когда к следующему месяцу, старая кляча закончит единственное, пустяковое поручение!.. – он недовольно отодвинулся глубже в кресло и отвернул голову.- Не оскорбляй, прошу! Я же предлагал тебе попить чаю, поговорить о новостях науки (или искусства – как тебе нравится)!.. Почему ты отказался? – мягко пожурил его Генри и гостеприимно сорвался с места. Устремившись к шкафу, он стал учтиво предлагать, наиболее ценные на его взгляд, книги гостю для чтения:- Хочешь почитать что-нибудь, пока мой отец заканчивает твое поручение?... Вот тут есть сочинения Аристотеля, Флобера, Шекспира…- Заткнись! – оборвал его Франкенштейн вновь, на самой красивой ноте, приближаясь к крику, - Я весь горю от нетерпения, уже сидеть не могу – жду не дождусь! Мне еще сейчас только Аристотеля почитать! – пробурчал он и снова отвернулся.
Кровель со вздохом поставил книги на место и, вновь подходя к своему креслу, сделал тщедушное лицо и проронил на самых теплых нотках голоса лишь одно:- Виктор, не будь столь взбудораженным… Это вообще плохая идея... Мало тебе было того монстра?..Я догадался, что речь шла обо мне: последнее слово Кровель сказал тихим, осторожным шепотом, опасаясь, что я услышу это и, оскорбившись, впаду в бешенство.- Сравнил мне, тоже! – насмешливо возразил ему мой горделивый хозяин и, осклабившись в кресле, изрек:- С того чучела действительно многое нельзя было выжать, а твой отец создаст действительно занятную игрушку для цирка.Впечатлительный Генри даже вскочил с кресла, возмутившись услышанным.
- Жаль, что твои синяки ничему тебя не научили!... Благо, моя горничная согласилась выучить твое создание человеческим законам… А тут – совершенно новое существо! Мы даже не знаем, что оно будет из себя представлять!- Пока мы тут болтаем, оно уже сделало первый вздох, я уверен!... Мигом поднимайся и проводи меня в лабораторию, мне не терпится увидеть свою золотую жилу!
Бедный Кровель сделал отчаянно - прискорбную гримасу, но учтиво встал и открыл дверь. Преградой к лаборатории был я (мною отчетливо было услышаны слова своего нерадивого творца: «О, вот несчастье!.. Ты-то что стоишь?!.. Убирайся мигом к себе!..»).Мне хотелось взглянуть на новую куклу Франкенштейна, ведь сознанием я понимал, что одинок, а скудное и буквально чуждое мне общество, состоящее лишь из Виктора, Элизабет, Кровеля и его горничной, мне уж изрядно надоело. Мне хотелось иметь друга, подобного себе… Все эти мысли толкнули меня сказать как можно мягче и умоляюще:- Думаю, мне тоже нужно взглянуть…Генри испуганно переглянулся с Франкенштейном.
Странный он был человек: души во мне не чаял, в то же время - боялся глазом моргнуть против моих планов. Ну, вот и сейчас он торопливо попросил:- Виктор, давай и его с собой возьмем! Как-никак, увидит собственное рождение!..- Ладно! – рыкнул тот, - Только контролируй его, тебя он послушает больше!... – с этими словами он сердито толкнул массивную дверь лаборатории.Мне обидно было это слышать: может, в глубине души (хотя, не знаю, есть ли она у меня?) я ценил жадного и немного подлого Франкенштейна и готов был его слушаться…
Только, как мне показалось, он сам оттолкнул все, что я хотел подарить ему – все тепло и внимание. Я был ему уж давно не нужен. Вот почему, из всех троих, и с наибольшим энтузиазмом вошел в лабораторию я - жаждал знать, что не один….То, я увидел, вызвало странную тоску и упоительный гипноз: возле операционного стола стояло создание, очень похожее на меня и, вместе с тем, безнадежно далекое от моей внешности. Быть может, мое подсознание знает смысл слова красота» и потому она была восторженна этим зрелищем: то, что я увидел, было олицетворением такого слова!...