Трое из Простоквашино и романтики с большой дороги ("Sun goes down on MilkyWay" Gazebo навеяно) (на основе героев Э.Успенского+"3+2" (фильм)+"101 далматинец (комп.игра)
Не успел директор «Простоквашинского вояжного музея имени отважного путешественника кота Матросскина, скромного фоторедактора пса Шарика и организатора Дяди Федора» нарадоваться новым экспонатам, как объявились два преступника – Жан Жак и Бомбо, которые задумали похитить сокровища, доставленные в музей, столькими трудами и приключениями, нашей троицей.И вот, за завтраком и утренней газетой, откуда Дядя Федор и узнал, что экспонаты украдены, наши герои принялись думать и гадать, как воров наказать. Точнее, думал об этом только Дядя Федор, а Матросскин и Шарик делали привычную утреннюю «зарядку» - ругались.
Дошло до того, что песик, оскалив зубы в «последнее предупреждение», яростно дернул скатерть, а потом, подражая ниндзя, растопырил лапы и кинулся на Матросскина.А мальчик с неудовольствием глядел на разбитые блюдца, бутерброды и озера молока с лодочками из кусочков колбасы; а главное – на отдувающегося Шарика и вопящего, размахивающего пухлыми лапками, кота.Наконец, чаша его терпения треснула и вылила все содержимое на драчунов – Дядя Федорчинно встал и, важно взяв их за шкирку, снова усадил за сверкающий невидимым завтраком стол, под аккомпанемент их урчащих желудков.- Что, съел? – возбужденно вскрикнул Матросскин, выставив фигу.- Подавился! – неожиданно ответил Шарик и, в противовес ему, скорчил озлобленную рожу и выставил две фиги.Чтобы снять напряжение и хоть как-то незаметно помирить их, мальчик, как бы между прочим, заметил:- Заняться преступниками будет гораздо полезнее, чем очередной ссорой!Первым «остыл» Шарик.- Какаими-такими преступниками? – смешно подняв ушки, осведомился он.- Тут же написано: Жан Жак и Бомбо! – меланхолическим тоном ответил Матросскин, с вялым интересом читая газету.Непонятные псевдонимы злодеев вызвали у песика свои ассоциации; ему приходилось покупать в магазине всякие напитки и потому знал, что такие экзотические имена могут быть только у них; из-за этого, он, словно как по рефлексу, чистосердечно спросил:- А Жан Жак это что, коньяк?- Сам ты коньяк! – потерял терпение Матросскин. – Это преступник.Шарику даже смешно стало, когда он представил себе на мгновение бутылку с наклеенным на нее изображением его морды, гордо подписанной «Коньяк Шарик. Французский. Столовый». На эмоциях от этой фантазии, он забылся и снова спросил:- А Бомбо – это титул красоты?- И это тоже преступник! – без энтузиазма откликнулся кот, все жалея внутри, что титул красоты ему все не удается получить.Их мысли были прерваны странным шорохом у двери. Дядя Федор знаком приказал коту с песиком притихнуть, а сам прислушался.Будто под окном осторожно притаился следующий диалог.- Жан Жак, зачем я только тебя послушал – взял с собой этот череп динозавра?!- Бомбо, чемодан, значит, надо было найти побольше!... Не мешай…Наша троица переглянулась и улыбнулась друг другу: по их озорным улыбкам было ясно, что сейчас они обеспечат незадачливым воришкам, по неведении надумавшим спрятать украденные ценности именно в их доме, хорошую взбучку. С подобным, лихим настроем, Дядя Федор незаметно вышел, через черный вход – договариваться с милицией; перед уходом попросив Матросскина и Шарика, «смеха ради», задержать тем временем воров.Друзья, с внутренним восхищением проводив удаляющиеся шаги мальчика, прокрались к окну и стали наблюдать через него за возней жуликов, которыми, судя по всему, совершалось их первое и весьма важное ограбление (иначе бы они не гремели столь неуклюже и торопливо под дверью, пытаясь взломать замок).Тем временем Матросскин и Шарик временем не теряли: песик приволок с чердака старый магнитофон и кучу кассет, Матросскин приготовил, на всякий случай, швабру и кучу простыней.Кот знал, что нужно создать видимость, будто дома кто-то есть, тогда грабители растеряются; потому он, посоветовавшись с Шариком, уверенно включает магнитофон со словами:- Я так люблю эту музыку!- Ну так сделай громче! – поддерживает тот, чуть не засыпая от… смеха под какой-то, разразившийся, сонный азиатский, еле-еле бренчащий мотив, сопровождающийся «ну очень бодрой» песней.Как и ожидалось, воры остановились в замешательстве: Бомбо почему-то стал испуганно стучать в окно, а Жан Жак – прятать награбленное в сумки еще старательнее.Но самое забавное в их поведении Матросскин с Шариком подметили вот что: как только весьма небодрящий мотив был включен на всю громкость, Бомбо принялся прикладывать к уху каждую украденную вещь (очевидно, проверяя, не оттуда ли доносится звук), а Жан Жак застыл в немом недоумении с презабавнейшей физиономией.Подождав еще немного, песик и кот дружно устроили усердный топот лапками, чтобы показать видимость (точнее, слышимость) того, что кто-то уходит, забыв выключить, все стонущий по-азиатски, магнитофон.Жулики облечено вздохнули и приготовились лезь в открытое окно, за которым затаились Шарик с Матросскиным, но отползли на прежние места: как только песик завидел их приближающиеся тени, он громко воскликнул чужим голосом:- Вот, внешний раздражитель включили!- Они, наверное, спать легли! – отвечал, голосом тетеньки, кот.Тем временем унылые воры, тоскливо не убирая пальцев с сумок, где покоилось украденное добро, присели на корточки и, подперев, как один, щеку кулачком, приготовились слушать дальше.И дослушались он до того, что… испуганно вскочили и задрожали: «Сейчас мы им устроим!» - с угрозой раздалось в их ушах, за окном.Жан Жак уж знаками намекал товарищу, что лучше уж кинуть все и убежать, когда он, словно током кольнутый, вздрогнул всем телом: за дверью доставались бренчащие и тяжелые предметы, магнитофон никто не выключал, кто-то подозрительно перешептывался.И внезапно…бешено загремели на разные лады гитары и забавно, громогласно принялись передразнивать исполнителя голоса – то были, конечно, же самоотверженные Шарик с Матросскиным.Но воры, разумеется, этого не знали и отчаянно стали прикидывать, как остановить царящее недоразумение и, наконец, скрыться с награбленным куда глаза глядят.У Бомбо они глядели на группу из огромных и пухлых чемоданов, за которыми он незамедлительно спрятался. Жан Жак, желая прикрыть партнера, трясущейся походочкой подходит к самой раме окна.- Эй там, группа за окном! – как можно увереннее говорит он, - Сейчас чемоданами закидаем… Перестаньте!После в окне замаячил его тощий, но крупный, трясущийся кулачок. Наблюдая эту, мягко скажем, неубедительную угрозу, вернувшийся Дядя Федор все уже спланировал ипрошипел:- Слишком поздно, я «группой» уже пообедавши!... И до вас сейчас доберусь, если не оставите вещи и не уберетесь восвояси!!!...И появилось нечто, напоминающее привидение: вешалка, шатающаяся на швабре, накрытая горой простыней, с наспех намалеванной Шариком на них, зловещей рожицей; которую дергал Матросскин (чтобы изобразить мелькания привидения в окне), поддерживал мальчик, рядом с которым выл песик (а чем же еще оно загоняет сердца в пятки, как не своим воем; отработанным Шариком годами, запугивания с приятелями кошек?).Жан Жак, увидев эту картину, застыл, побелев и разинув рот так, словно по нему веселой гурьбой пробежали 220 Вольт, старательно выкрасив его в тон полотну; а Бомбо, едва завидев привидение, заорал не своим голосом и заметался между чемоданами (наверное, ища дорогу, что привела их к этому злосчастному дому).Его приятель, чуть не упав в попытках остановить его, только и мог, что отчаянно крикнуть: «Что ты делаешь, дуралей?!..» и наблюдать, как в впопыхах Бомбо провалился в раскрытый чемодан, тот час защелкнувшийся и забившийся, как вагонии.Обескураженный вор робко подошел к нему, удерживая вырывающийся чемодан обеими руками, выглядывая места, которые можно было бы открыть.