ускались обратно; а сам быстро юркнул под дверь и…Оказался перед глазами маленькой девушки, спрятавшей свои волосы под причудливым убором, ноги которой были босыми, а платье неукрашалось ничем.Он только и спрашивал себя, как такую нищенку пустилив замок, хотя правителей что-то в нем давно он не помнил; нечто другое кольнуло его: незнакомка была невидящей и робко вынуждена была странным образом стоять возлетрона, с которого вскочила, дрожа всем телом (очевидно, услышав гул нападения);а у двери с дикими вскриками уже столпились тролли, которых предательски привели парень со старухою (он ведь просил их спокойно идти и никого не привлекать к его заданию!).Неимоверно ударило в сердце чувство, что он не простит себе видеть их издевательств над столь беззащитной, ни в чем не виновной, пустьи загадочной, горожанкой, увы…Победоносно плясал в руке жезл и дверь вот-вот будет сорвана с петель, девушка только успела спросить: «Уже стучат те двери, чтоспрятали безвозвратно мой народ? Я иду к нему?», как его холодяще пронзила насквозь догадка: «Это Королева!.... Вот почему она так просто одета – чтобы «быть ближе ко всем», хотя она…. Она вовсе непохожа на остальных, я чувствую, она… и мухи не обидела, в отличие от…Но почему именно меня ее послали искать тролли?».Ответа не приходилось ждать: дверь жалобно охнула скрипом и отвалилась, в башню чинно ворвалась вся толпа налетчиков, впереди которой деловито выступил Тот, чья, сотворенная из змей борода, алчно зашевелилась сословами: «Ну вот и молодец, дружок!.... Гляди же, с этого момента ты отвечаешь за то, чтобы она не убежала!.... Легко ты можешь дразнить исполнением разных желаний!.... Таков приказ мой тебе, для блага же твоего, чтобы не скучал ты!....».За этим жезл снова колыхнулся и даже обжег руку, но не выпал из нее, когда перед глазами увеличилась, появившееся на стене башни,щель, и все, что она содержала, стало реальностью – лестницы, по которым носились и пировали тролли, жуткие светильники с темными волосами и глазами…Он сопротивлялся подталкиванием гула, исходящего из жуткого магического орудия в его руках, но снова больно кольнула острая концовка жезла, и он изнеможенно выкрикнул в пустоту: «Чего же ты хочешь?» и…содрогнулся, услышав ответ Королевы, скромно ответившей: «Увидеть бы мне хотьмалость того, что тут, куда суждено попасть…».И возникло приятное жжение внутри, но… почему же он боится исполнить такое простое желание?Его мысль стремительно летела ввысь, вдаль от мрака имрачных атрибутов застывшего мира ядовитой темноты облаков, но ощущала только душные лукавые ответные усмешки троллей на нее, хотя…Они не в силах были остановить его, и легонькое касание жезлом век Королевы прояснили ее взор… по-прежнему смотрящий застывшив перед и не понимающий своей счастливой свободы.Ему даже стало страшно: «Почему ты стоишь на одном месте?... Теперь ты можешь свободно идти, куда хочешь!» - это, как и радостно ожидалось, вызвало словно пробуждение: девушка торопливо стала искать глазами что-тои неожиданно с удивлением посмотрела на свои руки, ноги, с искренней радостью еще раз осторожно осмотрела все…«Какой удивительный сон! - тихо проговорила она. – Как будто помнится,что все это всегда было, и все же впервые вижу это я!»; чем вызвала его безмолвное оцепенение: ее жизнь, кроткая и дивная, мистически началась с чистого листа; так почему же… Тот так жаждал ее сломать ради забавы?...Увы, ни звука ему не пришлось услышать, в ответ, посути этого вопроса: Тот только довольно перебирал бороду и сговорнически косился в сторону верных слуг – парня и старухи, нетерпеливо чуть слышно клацающих зубами; потом внезапно резко повернулся и, наконец, произнес: «За то,что ты так послушно волю мою выполняешь, разрешаю я тебе гулять с Королевой помоим владениям!.... Пускай оденет туфли, что по чину ей, в подарок мною данные!... Принесите!».Перед глазами появились восхитительные туфли, выточенные волшебным мастером из белого золота и украшенные жемчужными пряжками, которые очень подходили к простенькому платью, удивленно принявшей подарок, Королевы…Он помнит, словно только что отчеканенный миг Часов,эти мгновения, которые переливались вдохновленной тишиной прогулок… среди визгаи грохота пирующих троллей; упоительными беседами… сквозь мрак; неповторимой сказкой всех светлячков радуги и звездных мостов… возникших среди привычно разбросанных и поломанных награбленных ценностей, булькающих колб и теней; все,когда до него доносился ее бодрый и простой голос, улыбка, аккуратное любопытство ее маленьких глаз и перезвон легких шагов…Почему он так поздно заметил, как словно отрывает его,от этого необыкновенного, такого долгожданного в глубине и простого мига,черный жезл, чуть ли не в полную силу смеющийся от того, что Королева необъяснимо стала слабой, ей больно было ступать, хотелось все время лежать и при этом…. она чуть не плача встревожено говорила, что «туфельки словно вытягивают» из нее жизнь, ей «страшно, как никогда потому, что все только началось и все как-то грустно, пугающе убегает!».И ему показалось, что он в отвращении убегает от самого себя, но не может, поскольку среди засасывающей мрачности лжи Того ( «Ну ничего, пройдет слабость… Да и получили же вы удовольствие от прогулок, вот от них все!... Зато парень мой сможет пауков выращивать вьючных для нас!...») снова засиял подозрительный, но рассеивающимся в отчаянии, огонек в голосе,гулко шелестящим сквозь змей бороды: «Впрочем, чтобы тебя утешить, пускай Королева оденет сшитую нами накидку: она согреет в наших холодных залах и быстро бедняжке возвратит здоровье!»Он, сдавленно стараясь перекричать свою тревогу, не глядя, схватил поднесенную накидку из парчи, отливающей серебром и редкого меха, спеша скорее предложить ее дрожащей в бессильном ознобе Королеве, которая робко надела накидку и сразу почувствовала себя лучше, окрепла…И снова тогда, для него, заглянуло в ржавые решетки солнце словно глаз единорога и кокетливых плясок эльфов, что невидимо умоляли Королеву еще раз прочитать им, сочиненные ею, стихи и мелодии, забрать себе для нарядов ее дивные крохотные цветочки из ткани и бисера (что тролли намеревались уже было бездумно выкинуть в пропасть).Но прозрачные руки оттуда будто снимали с нее сон всечаще и чаще, она часто плакала и дрожала без причины, вскакивала и бежала понаправлению мнимого зова; заикаясь, без умолку все чаще говорила о «страшном, неуклюжем человечке, который хочет забрать назад свои подарки» и ее в придачу.От этих речей он также про себя начинал верить, что «руки Того и с него все заберут, но… только после Королевы, чего допустить нельзя».Мрак горделиво уже много раз провожал его мутными глазами, смеясь втихаря над тем, как им ищутся травы для приготовления лекарства (их бестолковые тролли давно сожгли), прячутся блики тумана от его тревожных шагов, сторожащих чуткий ее сон, невыносимо-медленно и резкоразрывалось сердце от догадок про…Того, кто довольно потягивался на троне, покрытом, отталкивающе выглядящей, тиной и красной вязкой жидкостью, делая, ухмыляясь вид, что не слышит обвинений в устройстве страданий Королевы и фамильярно трепля старуху, у которой глаза налились цветом, зажелезные ногти; что-то постоянно нашептывающей на ухо, потонувшее в волосах,подобных бороде.Эта носительница шипящих змей вновь всколыхнулась после напряженного гула, сквозь выжидающее молчание. «Вижу я, что ты огорчен, и доложили мне, что преследуют Ее Высочество кошмары (видать, ослепил ей мысли блеск накидки нашей) ну, это… Печально, да, но… развеселись, раздели радость,прозревшей от этого, старухи нашей!... И знай, что в благодарность Королеве, она достала дивный мед – нет слаще его, да и рассудок он вмиг исцелит!...»Он отчетливо слышит стон совести внутри себя до сих пор, разразившийся с того момента, когда… что-то ему шептало об «недопустимости выполнить этот приказ; ведь он принесет беду Королеве», оно же заслонялось магически навевающимися картинами того, как она выпьет мед и снова станет радостной и мечтательной, тихой и счастливой – что же иное обещали ему льстивые улыбки Того, кто уже протянул чашу, выкованную из неведомого переливающегося всеми цветами металла, усыпанную слепящими драгоценными камнями, до края наполненную дивно-чистым и искрящимся напитком, от которого, казалось, так и веяло согревающими успокаивающим солнышком? Однако…«…Нет солнца в мире подлого мрака!» - эта мысль отчетливо проносится сейчас в его голове, когда, наблюдая суетливый рой шумных огней движения стрелок Часов, перед ним предстали убегающие вновь туда нити всегоужасного и невыразимо-согревающего среди духоты: нечто, что дарило ему каждый вздох, заковало предрассудки в истерически визжащую и силящуюся вырваться дверцу сомнения; он поспешил отнести чашу Королеве.Она чуть отпила и шокировано закричала: ведь в это жевремя завертелся жезл и выпустил маленький темно-красный огонек, достаточно ярко осветивший вдруг всю залу – повсюду были лестницы, разбросан хлам, жуткие окна и колонны с мелькающими миражами, недобро попадался на глаза железный холодной темноты саркофаг, и мелькали тролли, обступали со всех сторон.Королева испуганно отступила назад и легонько столкнулась с ним, впервые заметила, постоянно скрываемые во тьме, его черты, чуть испорченные темной пылью.Ей стало жутк