о долгожданного в глубине и простого мига,черный жезл, чуть ли не в полную силу смеющийся от того, что Королева необъяснимо стала слабой, ей больно было ступать, хотелось все время лежать и при этом…. она чуть не плача встревожено говорила, что «туфельки словно вытягивают» из нее жизнь, ей «страшно, как никогда потому, что все только началось и все как-то грустно, пугающе убегает!».И ему показалось, что он в отвращении убегает от самого себя, но не может, поскольку среди засасывающей мрачности лжи Того ( «Ну ничего, пройдет слабость… Да и получили же вы удовольствие от прогулок, вот от них все!... Зато парень мой сможет пауков выращивать вьючных для нас!...») снова засиял подозрительный, но рассеивающимся в отчаянии, огонек в голосе,гулко шелестящим сквозь змей бороды: «Впрочем, чтобы тебя утешить, пускай Королева оденет сшитую нами накидку: она согреет в наших холодных залах и быстро бедняжке возвратит здоровье!»Он, сдавленно стараясь перекричать свою тревогу, не глядя, схватил поднесенную накидку из парчи, отливающей серебром и редкого меха, спеша скорее предложить ее дрожащей в бессильном ознобе Королеве, которая робко надела накидку и сразу почувствовала себя лучше, окрепла…И снова тогда, для него, заглянуло в ржавые решетки солнце словно глаз единорога и кокетливых плясок эльфов, что невидимо умоляли Королеву еще раз прочитать им, сочиненные ею, стихи и мелодии, забрать себе для нарядов ее дивные крохотные цветочки из ткани и бисера (что тролли намеревались уже было бездумно выкинуть в пропасть).Но прозрачные руки оттуда будто снимали с нее сон всечаще и чаще, она часто плакала и дрожала без причины, вскакивала и бежала понаправлению мнимого зова; заикаясь, без умолку все чаще говорила о «страшном, неуклюжем человечке, который хочет забрать назад свои подарки» и ее в придачу.От этих речей он также про себя начинал верить, что «руки Того и с него все заберут, но… только после Королевы, чего допустить нельзя».Мрак горделиво уже много раз провожал его мутными глазами, смеясь втихаря над тем, как им ищутся травы для приготовления лекарства (их бестолковые тролли давно сожгли), прячутся блики тумана от его тревожных шагов, сторожащих чуткий ее сон, невыносимо-медленно и резкоразрывалось сердце от догадок про…Того, кто довольно потягивался на троне, покрытом, отталкивающе выглядящей, тиной и красной вязкой жидкостью, делая, ухмыляясь вид, что не слышит обвинений в устройстве страданий Королевы и фамильярно трепля старуху, у которой глаза налились цветом, зажелезные ногти; что-то постоянно нашептывающей на ухо, потонувшее в волосах,подобных бороде.Эта носительница шипящих змей вновь всколыхнулась после напряженного гула, сквозь выжидающее молчание. «Вижу я, что ты огорчен, и доложили мне, что преследуют Ее Высочество кошмары (видать, ослепил ей мысли блеск накидки нашей) ну, это… Печально, да, но… развеселись, раздели радость,прозревшей от этого, старухи нашей!... И знай, что в благодарность Королеве, она достала дивный мед – нет слаще его, да и рассудок он вмиг исцелит!...»Он отчетливо слышит стон совести внутри себя до сих пор, разразившийся с того момента, когда… что-то ему шептало об «недопустимости выполнить этот приказ; ведь он принесет беду Королеве», оно же заслонялось магически навевающимися картинами того, как она выпьет мед и снова станет радостной и мечтательной, тихой и счастливой – что же иное обещали ему льстивые улыбки Того, кто уже протянул чашу, выкованную из неведомого переливающегося всеми цветами металла, усыпанную слепящими драгоценными камнями, до края наполненную дивно-чистым и искрящимся напитком, от которого, казалось, так и веяло согревающими успокаивающим солнышком? Однако…«…Нет солнца в мире подлого мрака!» - эта мысль отчетливо проносится сейчас в его голове, когда, наблюдая суетливый рой шумных огней движения стрелок Часов, перед ним предстали убегающие вновь туда нити всегоужасного и невыразимо-согревающего среди духоты: нечто, что дарило ему каждый вздох, заковало предрассудки в истерически визжащую и силящуюся вырваться дверцу сомнения; он поспешил отнести чашу Королеве.Она чуть отпила и шокировано закричала: ведь в это жевремя завертелся жезл и выпустил маленький темно-красный огонек, достаточно ярко осветивший вдруг всю залу – повсюду были лестницы, разбросан хлам, жуткие окна и колонны с мелькающими миражами, недобро попадался на глаза железный холодной темноты саркофаг, и мелькали тролли, обступали со всех сторон.Королева испуганно отступила назад и легонько столкнулась с ним, впервые заметила, постоянно скрываемые во тьме, его черты, чуть испорченные темной пылью.Ей стало жутко даже стоять рядом с ним, и потому она предпочла доверчиво подбежать к Тому, кто самодовольно потирал руки, шуршащие словно лязгом под слова: «Ну, что же дружок, вот ты и выполнил мое главное желание… Теперь ты – один из нас и волен делать, что вздумается; хоть уйти!... А с Королевой мне надобно поговорить без твоего надзору; прошу, займи себя чем другим в месте другом, ведь теперь ты волен...»Но он остался на месте, с горечью ощущая близкое клацанье захлопывающегося капкана, продолжавшего шелестеть гулко змеями из бороды, в такт голосу, произносящего: «Ну, ладно, не хочешь – оставайся здесь…Да кстати, и плевое дело есть для тебя: ты должен Королеву приковать к саркофагу, чтобы смогла она безболезненно слиться со змеями из бороды моей… Апозже, когда они встанут на ноги, можешь смело кинуть ее внутрь саркофага; и переплавить, скажем, в статую какую… Ведь жаль бесследно исчезать красавице, что столько раз выручала нас!...».И дальше он почти не слышал кокетливый спор змей,грозившихся приблизится к ноге и получить полную силу («Иди сюда, помощница,почетная благодарность это!..» - «Но я не помогала, мне он помогал!» - «Ты доверилась одному из нас, чего же ты ждала?... И что ты видишь после меда?» -«Здесь все страшно!» - «Да у тебя рассудок нездоровый, раз от меда красивше все не стало!... Итак, решена участь твоя… А через саркофаг ко всему привыкнешь, иесли послушной будешь, как он – одной из нас величаться будешь!...» - «А я нехочу быть с вами!» - «Но пути другого нет, ведь люди оставили тебя; мы же принять всегда готовы!...» -«Мое место среди людей!» - «Неправда – Королева ты, тем и отличаешься! И приняла ты дары, тебя достойные, значит… Согласна сэтим ты!... Ну что же медлишь?» - «Я боюсь!» - «Напрасно, ведь через саркофаг,обретешь ты волю и силу магии, лишь нам, троллям доступным!... Иди же..» -«Нет!...».).Только очутились им моменты страха, неимоверного,когда на его глазах Тот внезапно заскрежетал зубами и отдал приказ силой привести Королеву к саркофагу.Это была минута приятного ощущения следов ранок (он сломал жезл, преодолевая его невидимый огонь и попытки вырваться из руки),совсем потерявшая, впоследствии, сам отголосок звериного визга змей из, тающей навек, бороды: «О, неблагодарный! Лишь миг воли дал тебе (а следовало бы давно тебя без жалости непоправимо наказать на непослушание мерзкое!)… А мог бы всем завладеть, чего желал, что угадывал в предсказаниях змеек неокрепших!!...Пускай же, предатель, слуги поймут верно мою великую боль и возвратят тебе ее стократно!!...»Он уже не помнит, что в его мучительно-быстро и странно-крепко усыпила стрела.Только видит, как навсегда рушится замок троллей, как стирается, бабочкой солнышка, их зловещая щель и… как Королева забавно смотрит на простенькое платье, босые ножки, оживляющуюся природу и жизнь ее королевства и людей, бегущих к ней с радостными возгласами…Они уже не слышны для него, сквозь шум огней движений стрелок; только теплая тень ее взгляда закралась в темном углу медленно тикающих Часов…