акси, типа в кепке.- Он - Клоун,уважаемый! – отчеканил тот.- Мы это видими сами! – раздраженно буркнул Алекс. – Как зовут того, кого не следовало бы назначать пилотом…- Это и есть его имя! – ответил другой косоглазый молодец из персонала, стоящий у руля и всеми силами загораживающий первого, забавно уставившегося на экран радара.- …Его фамилия!– продолжал разъяснять тип. – Такая она - Майор Клоун!- А вон тот, у руля, кто? – кисло спросил Макс, не получая никакого особого удовольствия от поездки.- Он тоже Клоун! – ответил собеседник, важно поправив кепку. – И это – Клоун-Командор…- Сколько у вас вообще Клоунов в этом такси? - разочарованно привстал из кресла Алекс.Досада его только возросла от того, что, в ответ на данный вопрос, весь персонал, включая типа в кепке, встал со служебных мест ичинно приосанился, галдя: «Я!».«Я так и знал - мы окружены клоунами! – чуть обозлено подумал он, а потом бросил, смакующему минуту гордости за собственное звание,персоналу:- Шевелите булками, Клоуны! Нам уже не терпится попасть на планету! – с таким приказом он, с еще большей тоской, погрузился в нотации брату, гласящие, что «ему впредь следует избегать таких недотеп-лакеев»!...Но даже эти «недотепы» не могли обещать всей необычности Альби. Этот мирок был дивным во всем: и в своей внешности,завораживающей туристов белоснежной искристой травой и зелено-зеркальным небом,переливающемся то звездами, то Северным Сиянием, то солнечными зайчиками слунными дорожками!Альби была крайне чудесной и в отношении своих жителей– почти таких же людей, населяющих Землю, только отличающимися оранжеватым оттенком кожи и волосами, умеющими менять цвет и форму – они постоянно скалились в улыбке и все предлагали услуги, даже прохода не давали (совсем какна родной планете Алекса и Макса)!Последние уже почти бегством спасались от толпы торговцев,продающих даже такой абсурд, как клочки своих остриженных ногтей и волос; сомнительных флиртующих дам из переулков и беспризорных детишек Альби, сверкая пятками всторону «уютного домика со всеми удобствами», рекомендованного ему самими… любезными Клоунами!- Ну спасибо! Удружили, дурачья орава! – громким эхом гневался незамедлительно Макс в их адрес, с неудовольствием оценив старинную и немного мрачную обстановку «домика» (это был огромный сумеречный замок,представленный скрипучими дырявыми лестницами, запыленными лабиринтами коридорови просторных комнат; содержащий, тем не менее, электричество, газ, воду ибанальный треснутый сервис с мещанского образа едой).Старший брат еще раз безуспешно попытался найти хоть какой-то «нормальный, цивилизованный отблеск жизни» в замке и, расстроеннымголосом попросив брата «ни на шаг не отходить от него», со вздохом принялся подниматься наверх – спать.И даже эта простая радость, утомленных долгой дорогой путешественников, обернулась в траур и раздраженное уныние – представительныйМакс, недовольно ворочаясь на единственной кровати замка, с грязными холодными решетками и несчастными одеялами, все оплакивал время и деньги, потраченные напоездку на эту «Чудо-Юдо-планету», а мальчик тихонько пытался уснуть под аккомпанемент его всхлипов, скромно и уважительно расположившись на полу рядомс кроватью, но… не мог!Ведь слышался ему из глубин высокой тьмы дома треск и щелканье, словно сотни маленьких ножиков лязгали друг о друга. Они, несомненно,принадлежали таинственному незваному гостю, который своей возней поднимал,холодящий ужасом и отбивающий сон, шум!...- Какой еще шум? – отрицал недовольный Макс, только успокоившись и собравшись забыть все неприятности сладкой дремой.- Страшный!.. –прошептал брат ему в ответ, чуть трусливо съежившись под куцым одеялом, - Как ты вообще мог спать, когда он гремит?..- Не обращай внимания! Все в порядке, я с тобой… – поторопился было тот, немного фальшиво,успокоить мальчика, чтобы отделаться от него и, наконец, уснуть. – Так что – спи давай!Но юноша вынужден был тяжело вздохнуть и сонно,потягиваясь, вылезти из кровати: брат жалобно пискнул, что «шум слишком большой… он боится… вдруг там, наверху, что-то страшное есть?..».А ничего такого, казалось, не могло быть – заправский чердак, не примечательный ничем, кроме как чертежами замка, красиво начертанными еще в далекой древности, и, что примечательно – знаменитым архитектором!- Отлично! – в Максе тут же проснулась алчно-предприимчивая жилка. – В этой рухляди почти ни гроша, в карманах - тоже…Но если воспользоваться инструментами, что тут есть, и вылизать рухлядь – кто знает, может, она еще засияет… И тогда мы ее продадим, а деньги пойдут на возврат домой… Точно! Так и нужно делать!...- Смотри! –словно как током кольнул, закричал Алекс, дрожащей рукой дергая замечтавшегосябрата и указывая на объект своих переживаний.Тот обернулся и отыскал глазами… маленького,ярко-зеленого богомола, умывающегося лапками и болтающего о чем-то своем тихо щелкающим ротиком. Именно это забавное насекомое, по правильной догадке Макса,поднимало шум в замке.Испуганно завидев заинтересованное человеческое лицо,с любопытством наклоняющееся, чтобы получше рассмотреть, оно тот час поспешило,быстрее ветра, убежать во тьму жиденькими ножками.- Это всего лишь богомол! – облегченно, и в тоже время с боязливой и недоброй ноткой вголосе, окликнул брата юноша.- Да? – спросил тихо тот, явно сильно впечатленный увиденным.- Обыкновенная букашка! – продолжал словно злорадствовать юноша и деловито вышел в темноту.Мальчик, сгорая от любопытства и стыдясь своего испуга перед простым насекомым, которое заставило его растрясти среди ночи очень уставшего брата, поспешил за ним.И… стал свидетелем того, как Макс чинно кладет маленький кусочек колбасы на мышеловку и несет ее к чердаку, приговаривая:- Как я погляжу, много этот тараканоподобный успел уже прогрызть! Он нам все дело испортит, но… через мой труп, за дело ведь я берусь!...- Макс, но.. –дернул его за рукав мальчик. – Во-первых – это не мышка, чтобы так его ловить…А во-вторых – разве обязательно его убивать?- Да! – резко вдруг повернулся к нему сверкающий злобными глазами юноша и, на правах наставника, прочитал мораль. – Лучшая защита – это нападение, заруби себе на носу! В сторону! Ты еще маленький, чтобы мышеловку ставить!Увы, как ни пытался отговорить его Алекс от безумного шага, тот лишь с силой шикнул: «Немедленно спать!... Не то – уши надеру!» и с наслаждением понес ставить ловушку богомолу…Ближе к утру она с силой щелкнула, что тут же окрылило Макса на грезы о несметной сумме от продажи замка, почетном возращении на Землю, славе и обожании со стороны друзей и девушек…А мальчик в это время тихонько оплакивал богомола, его крупные забавные глазки-бусинки, ловкие ручки и быстрые смешные ножки, которые были ему симпатичны, не смотря ни на что.Какова же была его тихая радость, когда, с первыми лучами солнца, воздвигая себе оды от гордости и мнимой победы над насекомым,Макс осторожно перевернул метлой мышеловку, но не обнаружил в ней насекомого,только малюсенький кусочек колбасы, словно насмешливую благодарность за его легкий поздний ужин!Все это взбесило Макса не на шутку, и до того, что он с огромным раздражением наблюдал естественную радость брата от продолжающейся жизни (пусть и букашки).- Чего ты радуешься? – он даже рыкнул от избытка недовольства на мальчика. – Тому, чтоэтот горохоцветовый, жиденький нахал мышеловку сломал, сам убежал и еще колбасу в месть оставил?- Макс, ты перегибаешь! – осторожно заметил Алекс. – Богомолы не умеют мстить, у них нет жажды издеваться, какая иногда, как ни жаль, присуща людям!...А разъяренный юноша все не слушал его: он жадно искал глазами маленького виновника всех своих злоключений и, заметив его, скромно обнюхивающего малюсенький кусочек, засохшей в дырке стены, гусеницы, тотчас отпихнул брата со словами:- Не можешь многого знать – не путайся под ногами!Сий воинственный рык был вскоре заглушен ревом старого пылесоса и тихим-тихим шорохом бегства… богомола, который чуть не умер состраха, наблюдая воющий, затягивающий агрегат с оскалом того, кто еще вчера с трепетом наблюдал его безобидную возню.Но, к счастью, он успел юркнуть в щель под потолком,ведущую ко входу укромного жилища и стал торопливо соображать, чем его загородить, как услышал: «Тащи лестницу, живо! Я ему покажу, где божьи коровки зимуют!».Бедная букашка тотчас перепугалась и попыталась прогрызть дырку во внутреннем тунелле своего жилища, торопливо и отчаянно удерживая лапками проволоку, которую грозился засосать, казалось, приближающийся агрегат.Его опасения относительно этого подтвердились, со словами: «Не мешай, еще упадешь! Иди лучше на улицу, подыши свежим воздухом!»; и ужас увеличился (трубку пылесоса Макс все-таки пропихнул в малюсенькую дырку на потолке), к дрожащему телу богомола пробежал ледяной пот,наталкивающий только на одну мысль: что успела эта миролюбивая зеленая кроха сделать двум, совершенно незнакомым, людям за свою недолгую жизнь?Но рассуждать было некогда: еще миг – и богомол был бы обречен на гибель от пылесоса. Однако спасительно включился инстинкт самосохранения,продиктовавший робкой букашке проучить враждебно настроенного Макса, громко и зловеще, гулко хохотавшего за пределами скромного жилища.Это выразилось в… отвратительном воцарившемся повсюду духе канализационных токов и.. пе