- Генри, перестань! – мягко попросил я, аккуратно вырывая у него из рук свой кулак, разогнув его и похлопав бережно этой ладонью по его плечу, - Не напрягайся, Генри! Выслушай!- И слушать ничего не желаю! – торопливо воспротивился всякому начинанию беседы тот и, будто заведенный, повторил этот забавный и странный спектакль с моим кулаком, подбадривая:- Кровель, настоящий лорд в шестом поколении, посмел кричать на леди! Кровель – плохой, его надо наказать! Ну давай, не стесняйся!
- Перестань и послушай! – мне пришлось немного сжать объятия. И Генри тот час робко замолчал и прижался к стенке еще больше, - Ты прекрасно знаешь, что ты достойный человек!... Только такой человек может выполнять мечты других, помогая им и утешая их!... Ты согласен с этим, Генри?- Это вполне логично! – тихо отозвался тот, как я заметил, мечтая мысленно почему-то провалиться под пол.
- Так вот, милый Кровель, значит, ты знаешь, что можешь выполнить мечту и Девочки, подарить ей радость на всю жизнь! – мягко заключил я свою мысль и, желая пришпорить милосердную сущность Генри, задумчиво прибавил: - Только подумай, как она будет счастлива! Как этим ты поможешь мне! Ты ведь всегда хочешь мне помочь, Генри! Чего же ты сейчас боишься?
- Если Франкенштейн ей не мил, значит, ко мне можно приставать с этим делом?! – стал нелепо ворчать Кровель, полагаясь, очевидно, на щит из моралей, - Ну что ты выдумал, Приятель?! Я же ей – воспитатель, няня, ровно, что Мисс Гарнетт! Скажи, девочка, ты бы просила малыша у Мисс Гарнетт?- Нет! – быстро ответила та, округлив от ужаса и тоски, глаза, - Это как-то неправильно! Мисс Гарнетт обидится и не захочет меня знать, если я попрошу у нее малыша!...Тут он, конечно, привел неудачную аналогию: его горничная ведь женщина, это она должна просить ребенка (как Девочка) а не дарить! Эта мысль даже мне омрачила сознание. «Зачем ты отмахиваешься, Генри? – печально думал я, - Ведь ты сам говорил, что о таком мечтают все, подобные тебе! Неужели ты трусишь, Кровель? Неужели бросаешь ее, меня?!».
Облегченно взвесив слова Девочки и словно прочитав мои мысли, Генри вздохнул и изрек:- Вот и я бы на такую просьбу обиделся и сильно обиделся! понимаешь? – он повернулся ко мне и извинительно улыбнулся, а потом, понизив голос, заметил:- Скажу тебе откровенно, Приятель: я не трус и я действительно отношусь к тем же существам, что и Франкенштейн (к которым, сознанием, относишься и ты)! Но поэтому я и не могу выполнить вашу просьбу!.... Во-первых: твой создатель откликнется на это не самым благожелательным образом, попадет и тебе, и мне, и Девочке! Во-вторых, есть правила, согласно которым от тех, кого воспитываешь, нельзя такого желать! И нарушать эти правила страшнее всего, поверь!.. И, в-третьих: я же вижу, что, на самом деле, это и твоя мечта тоже, просто, ощутив ее, ты растерялся, и она показалась тебе чем-то, вроде электричества: оно часть тебя, потому тянет к себе, но в один миг может стать опасным и губительным! Потому ты и предпочитаешь подавить ее в себе, убежать от нее; чтобы ее осуществил кто-нибудь вместо тебя!... Это не по законам, Приятель! Этого нельзя избегать! Так что, давай-ка, подумай над этим, уводи Девочку из моего кабинета и дай поработать!.. Обращайся!
…. Ночь манила ко сну. Кровель, наверное, осознавая тяжесть своей обузы (то есть заботу обо мне и Девочке, которую, однако, не хотел бросать), был крайне раздраженным и не желал покидать насиженное место у камина. А я не на шутку волновался: Девочка гуляет уж слишком долго и в достаточно позднее время. Росло ощущение, что если буду и дальше считать секунды, находясь вдали от нее, случится беда, за которую я впоследствии прокляну себя же на всю жизнь. Росло волнение и не могло заставить меня молчать.
- Генри, - мягко сказал я, - Нужно немедленно найти ее!Я знал, что Кровель побоится мне перечить (даже если это вопрос его личных интересов). Потому он со вздохом отложил бумаги и смиренно сказал:- Ну что ж, Приятель, идем!
Легко сказать «идем», но цель была безнадежно далека! На секунду мне даже почудилось, что некто внутри меня выл: «Зачем ты вышла на улицу с загадочным видом? Зачем терзаешь меня? Где ты?». Оказалось, это неудивительно: мы битый час слонялись с Кровелем по темным переулкам, а следы Девочки будто исчезли, будто она исчезла и не вернется! Осознавая это, я готов был свести счеты с прошлым: ворваться к Франкенштейну и жестоко избить его за то, что он бросил ее на произвол судьбы.
Я уже с наслаждением представлял себе, как на меня сыплются удары, когда Генри вскрикнул неузнаваемо тонким голосом:- Смотри туда!!!Направив взгляд на указанный им тусклый серый дом, я обомлел: в темном окне я увидел Девочку, которая сияла от счастья и явно возилась с каким-то маленьким существом. Она гладила его и прижимала к себе, выражая, безусловно, великую благодарность за то, что это существо есть и оно сейчас с ней. В тот момент я и сам почему-то забыл, что стою на земле, однако предчувствие какой-то безнадеги и тяжелого преступления против себя крепло во мне.