Оскара бросило в холодный пот: все его догадки оказались верными. Но надо было не перетекать в пустые словесные баталии и не терять тем самым время, пока нет Камели. Надо действовать, только как? Тут же на ум пришла мысль, что сила чародея связана с темно-синей линзой, вот-вот грозившей безвозвратно обернуться в солнце.
Тогда юноша поднял с травы крупный алмаз (на самом деле являвшийся камнем) и швырнул его в лизну. Однако, как и в случае, когда кто-то глупо пытается попасть камнем в солнце, алмаз просто отлетел и спокойно приземлился в другом месте. Людоед гадко разразился хохотом, заметив:
- Ты что, до сих пор не знаешь, что небо слишком высоко для упырей?
Оскара начинало бесить то обращение, которое приклеилось к нему в мерзком Лучшем мире.
Он, не теряя надежды и яростно подумал:
«Вот я тебе покажу, какой из меня упырь!...».
С этой мыслью он взял еще один алмаз и кинул его прямо в линзу на цилиндре самоуверенно заливавшегося смехом мага. И тут… Юноше с болью пришла мысль:
«А ларчик-то просто открывался!... А я из-за него хотел убить любимого кролика Камели, причинил ей столько страданий!..».
Это рассуждение он смаковал, наблюдая, как разлетелась на мельчайшие кусочки и исчезла линза с цилиндра лже-Сэма, как он сам упал на землю, забился в сумасшедшей агонии. Пытаясь освободиться из паутинок, сорвавшихся с неба и окутавших его… Как он стал маленькой фигуркой шоколадного человечка, дурно пахнущей мертвым телом и растаял, облитый лучами ослепительного солнца.
И странно, но будто еще вынашивая какую-то месть и зловещие планы, людоед оставил все как прежде – сияющих животных, сладости, алмазы… Все это, то и дело, сжимало Оскару сердце от дурного предчувствия и некоторой растерянности – как от этих ловушек избавиться? Но оставалось только всеми силами пытаться увести подошедшую Камели из этого места, ведь она снова явилась, как ни в чем не бывало, надеясь встретить лже-Нортона, самого верного друга в Лучшем мире.
Каково же было ее разочарование, когда она не нашла его на привычном месте. Девушка взволнованно оббежала всю площадку вдоль и поперек, не особо обращая внимания на несчастных кукол злодея, которые жались к ней и пытались отвлечь от поисков. В смятении Камели опустилась на траву, такой печальной и растерянной Оскар ее не видел никогда. Ему почему-то захотелось присесть с ней рядом, обнять и утешить, что ничего существенного она не лишилась. Так он и поступил и тут же встрепенулся от неожиданных (вообщем-то, правдивых обвинений):
- Это ты его убил, упырь! – кричала, всхлипывая Камели, отодвигаясь от Оскара всеми силами.– Мало ты меня мучил?.. Отстань, теперь я точно тебе не буду доверять, иничего не дам с собою тебе сделать!.. Убирайся, не хочу тебя знать!.. Ты убил его!..
В этих словах было столько отчаяния, что юношу осенила обидная догадка – наивная Камели так ничего и не поняла! Ее словно влюбил в себя мерзкий чародей, и теперь, когда его нет, она ни за что на свете не стряхнет с себя его былое очарование, так и не увидев его истинного лица.
- Ты и правда не хочешь меня знать? – ни с того ни с сего прошептал Оскар и, поднимаясь, предпринял попытку все же завершить свою задумку до конца, сказав:
- Ну, что ж… Я стерплю это, поверь!.. Только сейчас будь умной девочкой и слушайся меня: будем выбираться отсюда...
Камели, однако, не особо изменила настроя и упрямо заявила, будто приклеившись к изумрудной траве:
- Нет, я не уйду отсюда, не взяв с собой что-нибудь в память о мистере Нортоне!
С этими словами она взяла ближайшую шоколадку, мечтательно бросив на ходу:
«Заодно перекушу!....».
Но Оскар поспешил вырвать лакомство из ее рук и швырнул его в пропасть. Он почувствовал, что, вновь прикоснув3шись каким-либо образом к Камели, дух мага попытается снова заполучить свое. И, пока та рассыпалась в возмущенных замечаниях и писклявых капризах, он настойчиво тянул девушку к невзрачной дыре в симпатичной горке. Ведь надо было спешить!
Совсем не зря: из пропасти показался внушительных размеров филин и, сверкая недобрыми глазами, полетел к беглецам. А они, зайдя вдыру, обнаружили там неясные ступеньки, уходящие вверх, напоминающие лифт, окруженный механизмами и зловещими тенями. Камели настойчиво стала на них, тем более, что филин обернулся лже-Сэмом в темно-малиновом мундире, цилиндре смалюсеньким кусочком синей линзы. И теперь фантом стоял на краю обрыва, к которому вели ступеньки, и звал ее. Оскар изловчился и швырнул заранее припасенным алмазом в малюсенький кусочек линзы.
Тот немедленно треснул, высочил из цилиндра и полетел вверх, в наступившую страшную темноту, в бесконечную гибель от паутины вечности. Казалось, что все обошлось, но причина волноваться у Оскара осталась: самый бессовестный из всех, маг усел истошно завизжать, напоследок ловко притянуть к себе вихрем… любимого кролика Камели, испуганно дрыгающего лапками и пищащего, призывая хозяйку.