«О, ужас! – наблюдая это, думал Оскар. – Кролик ведь ни в чем не виноват!.. Камели не переживет его гибели!.. Действуй!».
С этой установкой он крепче прижал к себе взволнованно рвущуюся к любимцу девушку и, прищурившись, отыскал глазами по-настоящему светлое окошко, мелькающее среди неясных вращающихся по кругу рычагов, украшенных озлобленными рожами. Чуть напружинив свою вяленькую способность летать, он поспешил ухватиться за ближайший рычаг, который пролетал довольно быстро и опасно. Едва завидев приближение светлого окошка, юноша, перелетая с рычага на рычаг, все боясь уронить рвущуюся к кролику девушку, изловчился и прыгнул с ней на окошко. От окошка тянулся пыльный, сероватый, но настоящий и свежий воздух.
Оскар облегченно вздохнул и, повелев Камели никуда не уходить, в случае чего – кричать и звать его на помощь, молниеносно, хоть и не совсем художественно отлетел к подлетающему рычагу, провожаемый ее удивленным и тихим взглядом.
«И все-таки в глубине души она понимает, что я правильно делаю!» -э мысли были бальзамом на душу юноше, и придали ему силы настигнуть врага настолько быстро, насколько это было возможно.
Маг будто ожидая его, спокойно стоял у пропасти с вечными льдами и снегами, светящейся призрачными светлячками, и уже занес над бедным кроликом, дрожащим от испуга, нож. Видя такую картину, Оскар поспешил кинуть в злодея алмаз и обратить его внимание на себя окликом:
«Эй ты, безжалостный упырь! Оставь кролика, на что он тебе?».
- Глупый ты все-таки монстр! – степенно и нагло до невозможности, отвечал людоед. – Этот зверек уже стал частичкой души той девочки! Можно сказать, даже частичкой ее самой!.. Когда я его съем, и покажу ей оставшуюся от него шкурку, она захочет сделать все, чтобы вернуть его!.. И я уж позабочусь о том, чтобы она осталась в моем мире навеки!.. Тогда уж я с ней повеселюсь!..
Людоед разразился противным хохотом, а кролик заплакал. Оскар был ошеломлен: впервые он видел, как плачет зверек, да еще так, словно это плачет оставшаяся одна, вконец запутавшаяся и испуганная, одинокая и слабая Камели! Нет, он не потерпит таких издевательств над нею! Руки Оскара сгибались и искали, чтобы еще разрушить и хотя бы тоже сделать больно бессовестному чародею.
Тут его взгляд упал на, ничем не примечательную, рюмку со смолой и фотографию лже-Нортона, того, белобрысого, в малиновом мундире, с гадкой учтивой усмешкой на лице, приветливо протягивающего горсть сладостей!
«Пора тебе хоть на фотографии добавить ложку дегтя в бочку сладкой, бессовестной жизни!» - с ненавистью смекнул юноша и с силой швырнул рюмку на фотографию.
Людоед застыл с ошеломленным, покрывшимся смертельной бледностью лицом, выронил из крючковатых старческих рук кролика, который незамедлительно поспешил спрятаться у Оскара за пазухой в плаще. Маг судорожно потянулся на трясущихся четвереньках к фотографии, словно цепляясь за собственную жизнь, выглядев совсем беспомощным и безобидным.
На миг Оскару стало даже жаль его, но, вспомнив все те преступления, который этот коварный тип хотел сделать, еще больше убедился в необходимости своих действий и стал их совершать, Он опередил людоеда, старательно порвал фотографию на мельчайшие кусочки, размазал на них смолу со всех сторон, покрошил это осколками рюмки. Видя, что маг с совершенно страшным демоническим лицом и когтистой рукой в шаге от этих остатков своей силы, храбро поддался к нему навстречу, готовый к борьбе и наступил ногой на них. Вот тут-то и настигла злого мага паутина со всех сторон, прорвала кромешную тьму и освободила радостные светлые души из вечного подземелья невинной гибели и льда. Эти души закружились волшебным хороводом, исполняя веселую песенку теми голосами, которые еще так недавно насторожили Оскара в подземелье.
И от этого ритуала стало совсем светло, а подлый злодей превратился в кожаного маленького ворона, всеми силами ползающего и порывающегося улететь во тьму. Но тут из пазухи плаща Оскара выскочил кролик и из любопытства чуть разодрал ворона когтистой пушистой лапкой. От этого неожиданно ворон распался в невидимой воде натаявшие кусочки и, огласив это неимоверным злобным стоном, исчез навсегда! Когда светлый туман растаял, Оскар увидел, что души радостно благодарят его и благословляют все, что он ценит и любит, улетают в солнце.