чившись совестью перед… ним, выключила компьютер. Правда, долго не хотела ложиться в кровать, потому сварила кофе и полистала романчик, известного в жанре ужасы, писателя (Ой, как пишет, как пишет.. – уснешь, пока дойдешь до места, где нужно пугаться!). Зеленый упитанный друг Охотников примостился на пушистом коврике у кровати, чтобы в случае чего проснуться и защитить. Спокойной нам ночи!31 октября00.00Сквозь сон слышу шорох. Урывками снится дуэль между Домовым и Питером, в которой высокий бледный юноша побеждает и, окрыленный победой, бросается меня обнять. «Бойся меня!» - колоколом гремит над нами, и мы целуемся… Почему даже во сне, где я вольна управлять реальностью, я не остановила его? Я не люблю больше Питера? Нет! Или да? Я влюбляюсь в Домового?.. Хочу ответить себе «да». И «нет». Как все сложно, даже когда сплю. Я запуталась…Шорох наяву или мне это тоже лишь снится? «Уаааау!!!» - испуганный скрипучий вопль Лизуна и треск стекла (в какой-то реальности он вылетел прыжком в окно). Чудится знакомая высокая тень, кажущаяся лохматой из-за высокого начеса и пушистых длинных волос. Когти. Затягивающий взгляд чуть желтых глаз… Надо проснуться, иначе эта странность никогда не кончится.00.01С трудом открываю глаза, если не сказать «выпучиваю» - надо мной склонившееся лицо Домового!- Ты молчала… Боялась мне ответить… - затянул он свою любимую песню, воркуя голосом и когтями незаметно стягивая с меня одеяло. – Как же ты пленительна!..00.02.Сейчас тот поцелуй повторится… И почему я с замиранием в груди жду этого момента, клялась же себе, засыпая: «Как только снова увидишь это, бледное с черным, недоразумение, пристававшее к тебе, дай по морде, чтобы знал, как к занятым приличным девушкам лезь!». И вот, пожалуйста! – жду, когда он поцелует! Куда ты, Эдна, катишься?! Как это остановить?Пока размышляю, Домовой ласково водит когтем мне по шее. Аж мурашки… «Еще!» - предательски что-то пискнуло внутри меня и, не понимая, что творю, обнимаю его.- Я буду бояться тебя еще сильнее, только не уходи! – шепчу, закрывая глаза и давая проникнуть в себя давно позабытое чувство тающей в руках мужчины барышни. Зачем я это делаю, или сейчас соки с алкоголем смешивают и я пьяная? Как же все те ужасные минуты, после ссоры с Питером? Хочу забыть их, …его! О, нет! Я произнесла в душе эти слова – за этот миг я хочу забыть его!..00.03Дальше все было, как в кино: наши глаза встретились и Домовой понял, что больше не может удержаться. Легонько его губы коснулись моих. Мой сон сбывается, восторг. Нет, не так: восторг смешанный со страхом, что он… не уйдет и дальше поглотит мое сердце своим. Да нет, он не уйдет!..Его руки обняли меня и мгновение спустя, я почувствовала, как маленькая капелька опускается по моему плечу. Поднимаю глаза – Домовой плакал. Вот это новость! Какой странный юноша! Совсем не то, что, понятный, как табурет, Питер (у того все давно понятно и привычно, когда радуется, когда психует, когда голоден, когда устал). Может, ключевой момент именно в этом: меня так поражает и… - да, да! – привлекает его ночной враг детства, потому, что он новый в моей жизни? Совсем никуда не годится, надо отбросить все мысли о нем!..Но что это? – мне хочется его пожалеть! Домовой поспешно спрятал лицо и заговорил, тихо обводя краем когтя оставленное им сердечко:- Теперь я чувствую, что ты становишься той маленькой девочкой, что единственная не боялась меня. Мне тогда было очень больно и голодно подходить к твоему окну, но я возвращался, как делаю это сейчас. На секунду показалось, что ты испугалась, но это было ошибкой. Ты испытываешь ко мне что-то другое, что… пугает меня. А где ты видела, чтобы Повелитель Страха в сказке боялся?Очаровательный смешок. И передо мною точно сидел причудливый ребенок с огромными ушами, черными волосами и чуть вздернутым носом. Только глаза были не детские. Похоже, он, как и я, испытывал разочарование в самом себе. И еще что-то. Что же?00.04С уст Домового хотелось вот-вот сорваться еще слово, как… Бам! От неожиданности он обернулся и оскалился, выставив когти (в эту минуту его действительно можно было испугаться). Бам, бам! – потоки электрических частиц стреляли по нему в направлении из разбитого стекла.Мой чудной собеседник приготовился к атаке, закрыв меня собой. Жжж-Бам! – мощная струя направилась ему прямо в сердце. Домовой завопил (вот тогда мне страшно стало по-настоящему. За… него).- А ну-ка!.. - Руки вверх! – проскрипели знакомые ворчливые ноты, из дыры в окне высунулась фигура стрелявшего - Игон воинственно поправил очки и приставил к груди застигнутого врасплох создания оружие.Следом за ним вылез Питер. Лизун влетел в комнату последний, отряхиваясь от осколков стекла (видно так и не успел очиститься, спеша за Охотниками). В Домового направился еще один поток лучей, мощнее прежнего. Но он стоял, будто защищал самое дорогое, что у него есть. Даже не нахожу внутри себя слов при осознании, что, выходит, это была я!Подобные мысли подстегнули спрыгнуть с кровати и закричать:- Хватит, не убивайте его!00.05Это была минута потрясения для всех находившихся. Зеленый спутник Охотников прижал пухлые ручки к ротику. У друга Питера от изумления полезли на лоб очки. Последний выронил оружие, долго не находя сил что-то сказать.Наконец, он выдохнул:- Что?! Что ты сказала?!- Не убивайте Домового! – осознав, во что влипла, упустила остатки храбрости и энтузиазма, что моментально отразилось на мямлившем теперь голосе. Но слово… как Лизун – выпустишь (к холодильнику) – долго потом не поймаешь.Тот, о ком шла речь, не верил своим ушам. Он побледнел еще пуще прежнего и задрожал.Мой парень взорвался, как мина для привидений:- Значит, ты его защищаешь?! Он что, охмурил тебя? Я так и знал!!! Я… Я устал от твоей лжи!!!Вот уж кстати катить на меня бочку! Как ни крути, последняя фраза больно ударила по моему самолюбию, и оно, по ядовитой капле злопамятности, начало вкрапливать в мозг картинки, как Питер флиртовал с поклонницами, как сутками не звонил, не писал, пропадал непонятно где… И этот «святоша» обвиняет меня во лжи! Сейчас я ему, твое мать, скажу пару «нежных»!!!- Знаешь, ты б заткнулся! Я тоже много от чего устала, но жалею тебя, молчу! Память у тебя просто слабая, ангел ты наш! – парирую, как нельзя точнее.- Молчи!!! – заорал тот, швыряя оружие в зеркало, готовясь высказать все мысли, а точнее, брань.- Нашли время! – разнимая нас руками в разные стороны, вспылил Игон (его оружие Охотника было передано Лизуну, довольно потешно пытавшегося удержать его на лету). – Надо думать, что делать с тобой, виновник Хэллоуина! – он ткнул бровями в сторону Домового.- Явно что – женить голубков! – подколол его друг, срывая с себя подаренную мной цепочку и швыряя ее «сопернику»: - Теперь она дарит это тебе! На, носи с честью!- Питер, ты сейчас на нервах! Давай поговорим позже… - взялся унимать моего отелло его, носившая очки, няня (иногда, глядя на них, со смехом удивляюсь, как это он не повел ненаглядного Питера под венец). Он взял его под руки, почти как полицейский преступника, и насильно мягко повел из моей комнаты, крикнув зеленой крохе не выпускать Домового до их возвращения.00.06Мы снова остались вдвоем. Юноша поднял цепочку и, прислушиваясь к громогласному потоку, доносившемуся из кухни, вздохнул:- Не рискуй своей любовью из-за меня!Любовь… А, быть может, я ее до сих пор не осознала, она олицетворялась не тем, кого я привыкла считать своим женихом? Нет, это какие-то неправильные мысли… Я хотела сказать: «Кажется, я рискну, если позволю им тебя убить!», но задумалась. Да, он за мной ухаживает и мне это нравится, но… Это только слабость. Данное словосочетание проговариваю несколько раз, как мантру.Ничего не помогает… Что ж случилось в эту ночь со всеми нами? Лихорадочно вспоминаю время проведенное с Питером – поездки, походы в кино и домашняя болтовня на пиццей. Были у нас и объятия и поцелуи, только не такие, как у меня сейчас… не с ним… Вспоминаю и пока это делаю уверена – люблю его до безумия. Как только позволяю в мыслях присутствовать тому, кто сейчас сидит передо мной – наступает затишье в противоречивых попытках уверить себя в этом. Но ведь есть же выход – побежать на кухню, где Игон, тоном воспитателя перед орущим ребенком, терпеливо разъяснял: «ну оступилась, ну прости».Мысленно договариваю за его оппонента: «Какое «прости»?! На моих глазах она с другим, не раз, да еще с тем, кто вредил мне и тебе! И она готова ему на коленки прыгнуть! – по голосу понятно!!!..». Моими извинениями ситуации не поможешь. Нужны действия. Но какие?00.08- Застрели меня! – подсказал Домовой, зарычав в сторону Лизуна, от чего трусишка-привидение мигом отлетело в «мужественную» позицию за тумбочку. – Только так ты вернешь своего мужчину. Я помню его, по молодости, бывало, часто издевался над ним и его другом. И моя смерть их обрадует.- Ты что? – прошептала я, похолодев от ужаса. Возвращать Питера… сейчас уже задаю себе вопрос: а стоит ли, если он и дальше будет упрекать в каждом взгляде, брошенном не ему. Возможно, если б не Домовой, я бы и дальше закрывала на это глаза. Все мои мысли возвращаются к нему… Мне было так хорошо с ним, жутко, но хорошо… И так я отблагодарю его – убив?!- Я слишком боюсь тебя, чтобы убить! – попыталась я отшутиться, осторожно подходя ближе гладя его черные волосы.- Да ну! – стеснительно приопустил он ресницы, чуть улыбнувшись и, как осиротевший щенок, изящно прикладывая голову к моему сер