Еще расскажет всем немного погодя, как я обливался слезами у трупа племянницы. Змея, о! Я вижу тебя насквозь. "Ты хотела прервать мой род, да?!" - как-то каркнуло у меня от отчаянной злобы в горле, хватая ее за руки. - Так пусть прервется твой!" - и не глядя на визги Шор, толкнул ее в стенку проклятой башни. Она мгновенно безжизненно упала, как мешок.Сам же опомнился и мысленно посмотрел на зеркало в себя - сколько уродливых трещин было в нем и пыли, грязь смазывала и без того кривые черты - нет принцев - нет и королевы, нет братьев - нет и жены, нет поддержки - и пустота... Я не могу жить в тебе, хоть невинная кровь Энн течет к тебе в жертву, будто молюсь тебе, это непонятная темная туча будущего заставила меня молиться про себя тебе, и ты выросла из моей мечты, подумать только... "Я отомщу за тебя, Энн, не отворачивайся от меня, не надо!" - осторожно оттираю ручеек крови с ее чистого лобика (пусть прервется бег ее и не тревожит) .
Кто знает, быть может, с неба смотрит уж она и смущает он ее, как когда-то (я помню) смутило мое признание ("Ты хочешь, чтоб твой дядя стал королем?.. (она: "Конечно, сир!") "Тогда поцелуй меня!"... Вот так же опустила в бок головку, совсем оробев... Не робей, я присоединюсь к тебе, только прежде отомщу..."" Войска на Баз-Вуф!" - кричу, упиваясь местью, наслаждаюсь, что она перебудит стражу, поднимет войско, что все, кто так же, как и слабые принцы, и братья мои, спит в это время - а теперь проснется - весь город падет за одну жизнь... За одну ли?
Умерла жена от яда Баз-Вуфа, и предатель кое равнодушие слуги оттуда, что погубило Энн, и моя судьба сама изломалась, искалечилась по его вине - дети провинции насмехались надо мной, когда матушка сослала меня как наказание, и аббат до кости бил по спине, за то, что тянуло играть под свежим и воздушным солнцем детства (кажется, то он отказался возводить мой престол... Неважно - теперь пожалеет, задыхаясь в пепле!И еду, еду, опьяненный снова - только вместо вина - крик солдат ласкает слух, он боль утишает, нестерпимо... Нестерпимо быть одному и дышать мщением, точно оковы хочется порвать его, скорее осуществить, как зов темный плоти (все равно одна черная вода унесет любой чин после смерти); да только... Бесславие?
Ричарду, мне? Войско слабеет (как Энн в моих объятиях, я помню ее замершее дыхание и бледность её кожи, чуть дрожащей и так манившей). Но тут не тихий взгляд ее, нежной девочки, не стыдливо опускающийся взгляд ее глаз и глаза звезд, не занавес ночи и шелест капель дождя загадок, дождя грез, дождя неги...
Здесь перевернутый зрачок зверя, загнанного в капкан, гром ярости и кровожадная сирена боя, пот и пыль и рев, бой, бой гудит в моих жилах, несется бесславная блажь убить, как в прежний раз, как в раз последний, я не хочу, осознаю вдруг - не хочу!
Слишком впитало сердце ручеек крови Энн, но не дает рассудку кричать сверкание мечей и ропот доспех удалой волны, толпы, бесконечного котла, где забываешь, кто твой, кто чужой... А мой отныне... Топор простой, вояки, когда-то и он верил, и доблесть искал и любовь... Как родной он предложил мне делить с ним топор... В одной груди... Пускай... И снова один, затихает все, и лишь мгновение умираю... Это рок?..Мое сердце разбито, устало, перестало тревожно стучаться перед топором павшего воина (пронзает меня – какое счастье – быть может, вновь встречу тебя, Энн, моя последняя любовь)…