Напиток мощно ударил в голову и он, ни слова не говоря, втолкнул Дженни в свои покои.
- Перевязывай мне руку! - страстно выдохнул он, щёлкнув задвижками двери и сняв мундир.
- Что? - побледневшая девушка отказывалась верить своим ушам.
- Что слышала! - снова рявкнул мсье, но игривее и мягче, подходя к ней. - К чертям условности, я хочу тебя и страшно завидую тому, кто первый тебя коснулся.
С этими словами он сам медленно, впиваясь глазами в её губы, плечи и открывавшуюся шею, снял обе чёрные ленточки.
Мсье стал живо расстегивать рубашку, стреляя в, Дженни горящими от желания коснуться, её глазами. Девушка не отвечала на его призыв, спокойно-машинально укладывая взятую у него знаковую чёрную одну за другой ленточку на пуфик столика.Юноша перехватил её и стал торопливо целовать, с каким-то отчаянием. Чуть раскосые глаза той, которой он так давно бредил, виновато-устало потупили взор.Она чувствовала, что этот черноволосый парень не просто пришёл развеяться и... Именно поэтому ей было тяжело, неловко (в каждом его прикосновении ощущалось неподдельное чувство).
- Ну же, моя Дженни... - мягко-как-то жалобно притянул он её к себе, заискивающе чуть приспуская лямки её белого платьичка, чуть не задыхаясь от близости обнажившихся шеи и плеч.
- Что для Вас делать, Мсье? - сухо, но с максимальной учтивостью проститутки со стажем, спросила она.Оскорбленный, но не терявший надежду на ответ своим чувствам, тот кокетливо поправил кудри и начал как можно вкрадчивее:
- Малышка, я... Ты прости, что был резок с тобой тогда, это было, чтоб тебя не увели только… Клянусь, хочу тебя... не просто как клиент!..
- Пусть, но... Не нужно клятв! - доверительно садясь к нему на колени, чуть улыбнулась девушка. - Пока мы оба хотим этого, а обещать не надо, право, не надо... Все может измениться в любой миг!.. - шепнула она на ушко ему, снисходительно гладя его локоны.
- Дженни!.. - выдохнул он и бросился глубоко целовать ей шею...
Она немного вздрагивала и отвечала на поцелуи; рассуждая: и вроде ей ничего не казалось необычного в этих привычных поцелуях, объятиях, поглаживаниях, медленных и по чуть-чуть приопусканиях одежды, совсем целомудренных, и такое с ней совершали и крошечные мальчики, и старики, которые еле волочили ноги; но всем нужна была эта иллюзия обожания и всевластия над женщиной. Невольно она изучила все приёмы, так тешащие мужское тщеславие, и потому от постоянных клиентов не было отбоя, она была самой дорогой куртизанкой в салоне Мсье... И вроде б все было привычно, но... Что-то его отличало от этой толпы, даже галантных восторженных посетителей, даривших драгоценности, игрушки и сласти...
- Ну же... ты можешь полностью доверять мне! - едва ль не простонал от возбуждения.
В этот момент она хотела было отстраниться от него, но он не дал, мягко проведя щекой по её животу; и... как ни странно, это успокоило её, хотя миг назад она хотела влепить пощёчину и уйти (и при этом понимая, что несчастный истосковавшийся по её ласке мужчина не виноват, это все её бывший, что говорил ей те же самые слова, что отзывались болезненным сгустком крови в сердце).
- Да! Смелее, Мсье, Вы неповторимы, ещё! - замурчала Дженни так, как она говорила только избранным и действительно приятным ей любовникам, стараясь просто отогнать назойливые воспоминания и, чтобы приободрить его, дернула за нить корсажа, громко дыша в ухо.
Юноша не заставил себя долго упрашивать, чуть порычав тихо от счастливого экстаза и языком чуть трогая ей плечо. Дженни аж вскрикнула - нет, таких ощущений не дарил ей никто, вдруг… все прошлое вмиг стало обманом, пустым, и она осознала - он не просто клиент, он прав! Она посмотрела на него, осмелившись нарушить запреты своей профессии и проникновенное поцеловала его в губы, глядя, сколько преданной нежности было в его карих глазах; девушка не могла поверить, что все это предназначалось ей одной и всю ночь..
.- Мне кажется, я… тоже люблю Вас, Мсье! - как в дурмане, тихо порывисто открылась ему она и, мягко обняв, запрокинула, чуть наклонив, голову, этот жест особенно нравился ему (когда он не раз наблюдал или подсматривал за её поведением с клиентами.
И, совсем потеряв голову, он дернул с неё платье и закрыл руками то место, где билось её сердце, прижимаясь всем телом к ней все сильнее...
"Вот повезло потаскухе!" - наверное, судачили завистливые соседки-напарницы. - "Сам Мсье взял её, на всю ночь! За какие такие заслуги?!".
Ей хотелось радостно рассмеяться им в ответ: "Он любит меня!".
Легко и на весь мир хотелось так сказать: "Он меня любит, любит! …По крайней мере, сейчас!" - и она, упоенная этими мыслями, все больше отдавалась его ласкам, чувственно вздрагивая кожей, голосом и ресницами...