"Шубки на ножках"После побега щенков далматинцев, Круэльз пошел и... долго плакал - ничего умнее ему в голову не пришло."Как же мне не плакать, ой-ей!... - приговаривал он про себя, в растерянности одергивая роскошный костюм и рыжие кудри, - Щенков не уберег, тетю подвел!...".Прошлая ночь с грозой и многозначительные ее проделки над ее портретом его, как ни странно, ничему не научили! Может, в глубине души ему и хотелось быть хорошим, но тетя и послушание ей - превыше всего!С этими мыслями, нескладный юноша набрал номер ненаглядной родственницы и еще раз прорыдал в трубку свое горе меховое.- Вспомни, кем они являются! - отчеканила с фальшивой любезностью та, - И ты сам пожалеешь о том, что упустил их!..За сим немногословная тетушка прервала разговор.Действительно, это ведь шубки на ножках, по ее мнению, восхитительные, черно-белые, мягкие шубки.Под них можно заломить хорошую цену, Круэльз купит свой замок, заведет себе девушку, о которой мечтал, будет жить, припеваючи и с него тоже портрет нарисуют...Он поежился, вспомнив, какими облаками и треском был сожжен портрет, как щенки, казалось бы, беззащитные шубки на ножках, с легкой, но поучительной яростью разорвали эскизы, как чуть не вынесли его из замка...Круэльз еще подумал, вспомнил себя маленьким: а ведь он тоже мечтал о щенке, верном, приятном живом солнышке, что не даст тебе скучать ни на миг, поддержит, когда туго, разделит с тобой радость... И это называть шубкой?Он еще раз вспомнил щенков, выбегавших с радостным лаем к хозяевам: ведь их тоже ждут, помнят и любят; и какого будет узнать хозяевам, что их малыши-любимцы больше не придут, будут молча висеть в шкафах какой-нибудь взбалмошной модницы, редко-пафосно, пока не кончат все свои дни в желудке моли?Юноша ужаснулся, представив все это. И... Минуту погодя, Круэльз гордо сорвал с себя роскошный костюм."Вы уж меня извините, тетя, - мысленно сказал он, выходя из мрачного, зловещего замка, - Щенки - это вам не шубки на ножках, это наши маленькие друзья!..".Солнце освещало ему дорогу вперед, играя зайчиками с его кудрями, точно с пятнышками далматинца, он с детской радостью ловил в них счастливый лай живого детства спасенных щенков...
47 мин (посвящается Л. Чейни-ст.)
Миг за мигом переплетаются ниточки черного и белого, и все быстрее и быстрее проносятся мгновения, как в пленке. И кажется, что она прочно разделяет нас, но мы оба понимаем, что это не так. Кажется, ты знаешь обо мне все, как я о тебе, однако... Почему-то я немного отвлекаюсь от текста и продуманных жестов (волнение, точно мы встречаемся в первый раз).Ты видишь меня в гриме и без, веселым и грустным, я падаю ради тебя с высоты и сражаюсь с дикими зверями, ношу неудобные костюмы и... старательно молчу, хотя мне так много есть что тебе сказатьМне немного неловко, что ты так переживаешь за меня, ведь это всего лишь придуманные истории, которые, чтобы не потеряться в веках, переплетаются в черно-белые ниточки. Но вместе с этим... Я так одинок в них, и иногда начинаю думать, что нужен только собственным иллюзиям, но появляешься ты...
И мы теряем счет минутам, разговаривая о чести и долге, о жертве и обстоятельствах, о времени и любви.... На последнем слове снова теряюсь...Так мало времени узнать, что это такое (пару раз в моей жизни появлялась надежда на счастье, что дарит это сложное и противоречивое чувство, но терялась каждый раз, ужели навсегда?).Ты скажешь: "Не грусти! Ведь тебя любят даже сквозь время"."Меня или мои образы?" - притихло спрошу я, и отведу взгляд, которого так с нетерпением ты ждешь.И ты... тоже на миг задумаешься, стараясь этим просить прощение за моменты сомнения и разочарования, и... знаешь, я прощу тебя, ведь сам испытывал их не раз.