Сел Мудрый Мухаммад и крепко задумался. Вдруг вспомнил он о двух волосках, которые оставил ему отец. Сложил он их вместе, и в тот же миг возник перед ним конь, да не простой, а сын царя джиннов в обличье коня.
— Внемлю и повинуюсь тебе, о Мудрый Мухаммад! Что тебе надобно?
Поведал Мудрый Мухаммад ему свою историю, а конь и говорит:
— Между тобой и говорящим жаворонком тысяча лет пути, и находится он в саду Умм Иси-Аур, длинноволосой девы. Я перенесу тебя туда, но сам в сад не пойду. Как только войдешь, сразу увидишь пасущуюся овцу. Зарежь ее и раздели на четыре части. Вход в сад охраняют два льва. Дай каждому по куску мяса. «Здравствуй, Мудрый Мухаммад, — скажут они тебе, — ты оказал нам почтение!» Не отвечай им, иначе превратишься в камень. Вторые ворота стерегут две собаки. Им тоже дашь по куску. «Здравствуй, Мудрый Мухаммад, — скажут они тебе, — ты оказал нам почтение». Не отвечай, иначе они разорвут тебя на части. Когда найдешь Умм Иси-Аур, она скажет тебе: «Здравствуй, Мудрый Мухаммад. Я люблю тебя, Мудрый Мухаммад. Ты послан мне Аллахом, Мудрый Мухаммад». Не смей отвечать, иначе превратишься в камень.
Все сделал Мудрый Мухаммад, как велел ему сын царя джиннов. В саду было множество каменных истуканов — все, что осталось от людей, которые тоже хотели заполучить говорящего жаворонка, но не сумели хранить молчания. Когда Мухаммад миновал двое ворот и встретил Умм Иси-Аур, она ему сказала:
— Я люблю тебя, Мудрый Мухаммад. Я знаю, зачем ты здесь и что твои тетки сделали с тобой и твоей сестрой.
Даже взгляда не бросил Мудрый Мухаммад в сторону длинноволосой девы, а направился прямо к золотой клетке, стоящей на мраморном пьедестале. Говорящий жаворонок сидел около открытой клетки и твердил:
— Мудрый Мухаммад, твой отец — царь, твой отец — царь, твой отец… — Потом он устал и сказал: — Я ослаб! Неужели никто не скажет мне: «Поспи!» Неужели никто не скажет, неужели никто…
— Да замолчи ты наконец! — не выдержал Мудрый Мухаммад. — Спи! — И тут же превратился в камень.
Вот что случилось с Мудрым Мухаммадом. А что касается его сестры, Ситт аль-Хасн, то переоделась она в мужское платье, взяла запас еды и питья и отправилась на поиски брата. Одни страны быстро проходила, в других — останавливалась, всех расспрашивала о брате. И вот однажды увидела она огромное пыльное облако, летящее по небу. Облако приблизилось, ударилось оземь и сделалось людоедом. Не успел людоед открыть рот, как Ситт аль-Хасн сказала:
— Мир с тобой, отец-людоед!
— Если бы не твое приветствие, юноша, — молвил людоед, — я съел бы тебя с костями. Что привело тебя сюда?
— Я ищу говорящего жаворонка.
— Сын мой, — отвечал людоед. — Ступай домой. Ты слишком молод, чтобы принять смерть.
— Нет, я должен его найти.
Видит людоед, что не переубедить ему этого юношу с нежным лицом, вздохнул и говорит:
— Иди вон той дорогой, и ты встретишь моего среднего брата. Он на день старше меня и на целый год умнее.
Шла она, шла, пока не встретила среднего брата людоеда.
— Мир с тобой, о людоед!
— Если бы не твое приветствие, юноша, я съел бы тебя с костями. Куда ты идешь? — спросил он.
— Я ищу страну, где живет говорящий жаворонок.
— Иди этой дорогой, и ты встретишь нашего старшего брата. Он всего на один день старше меня, но на целый год умнее.
Продолжила свой путь Ситт аль-Хасн, пока не повстречала третьего людоеда.
— Мир с тобой!
— Если бы не твое приветствие, я съел бы тебя с костями. Чего ты хочешь? — спросил людоед.
— Я ищу страну, где живет говорящий жаворонок.
— Возьми мяч и биту. Ударь битой по мячу и ступай, куда он покатится. В один миг доставит он тебя куда нужно.
Взяла девушка биту, ударила ею по мячу и шла за ним, пока не очутилась перед дворцом длинноволосой девы. Ситт аль-Хасн зарезала овцу и дала каждому льву по куску мяса. За это они пропустили ее через первые ворота. Потом она увидела собак и также дала каждой по куску мяса, и они пропустили ее через вторые ворота.
Огляделась Ситт аль-Хасн и видит: кругом окаменевшие люди из многих стран. А на мраморном пьедестале у золотой клетки сидит жаворонок, рядом стоит ее брат, Мудрый Мухаммад, превращенный в камень.
— Ты Ситт аль-Хасн, — начал твердить жаворонок, — твой отец царь и мать царица, царица, царица…
Слова не проронила Ситт аль-Хасн.
— О как я устал, — жалобно застонал жаворонок. — Неужели никто не скажет мне: «Спи!» Неужели никто не скажет мне: «Отдыхай!» Неужели никто, никто, никто…