– А может быть, сделать умнее?
– Это как?
– Дать понять Кораблеву, что он действительно под подозрением, и заставить его перепрятать тело Нины? И проследить за ним?
– Рискованно. Может сбежать.
– Но пока нет тела, доказать его вину будет трудновато.
– Если он сам не признается.
– Э, – хмыкнул Пшеницын, – он не признается.
– Это смотря как с ним работать. Признание – задача техническая.
– Я понял.
– Тогда выполняй. Закончим это дело сегодня.
– Слушаюсь.
– Ты не согласен? – Соловьев наклонил голову вбок.
– Почему? Я все сделаю, Геннадий Сергеевич.
– Если думаешь, что я не прав, могу поручить это дело кому-то другому.
– Геннадий Сергеевич…
– Ладно, иди работай. Зарабатывай себе старшего сержанта.
Пшеницын вышел из кабинета начальника озадаченным. Нужно было торопиться, а это плохо. Когда торопишься, всегда совершаешь ошибки.
35
Андрей чувствовал себя елочной игрушкой в деревянной коробочке, которая лежит, обложенная со всех сторон ватой. Он ничего не слышал и не видел.
Мысли его были медленные и тихие. Он опять впал в состояние, близкое к состоянию транса. Его как будто накачали наркотиками. Он находился на грани между сном и явью. Тогда он вряд ли отдавал себе в этом отчет, но позже подумал, что сам направил свое сознание туда, в небытие, чтобы спрятаться от пронизывающего взгляда Лупоглазого.
Он не сомневался, что тот придет снова. Более того, он теперь никуда не уйдет. Он был здесь, рядом с ним. И так теперь будет всегда.
Скрипнула дверь. Андрей не пошевелился.
– Здравствуйте!
Это не был Лупоглазый. Андрей никогда не слышал его голос, но он не мог быть таким. Тихим. Виноватым. Человеческим.
– Вы ведь журналист?
Андрей начал чувствовать неловкость. Как будто надел штаны задом наперед. Он повернулся и посмотрел на человека у двери. Молодой светловолосый человек в очках. В руке он держал красную спортивную сумку.
– Что вам нужно?
– Я хочу вам кое-что рассказать.
– Кто вы такой?
– Моя фамилия Кораблев. Меня зовут Николай. Я учитель географии.
У Андрея не было сил сказать, чтобы он убирался ко всем чертям. Кораблев принял его молчание за знак согласия, сел на кровать у противоположной стены и стал рассказывать.
Он говорил долго. Часа два. История, которую он рассказал, была путаной и не очень интересной. Главными героями ее были интриганка-завуч со смешной фамилией Пергамент и местный бизнесмен Боков, которые, то ли сговорившись, то ли по собственной инициативе решили испортить Кораблеву жизнь.
Андрей слушал вполуха, стараясь защититься от этой истории, не впускать ее в себя. Не искать причинно-следственные связи и не выстраивать сюжет из хлипкой фабулы. Получалось не очень – он продолжал слышать голос Кораблева и представлял картинки по ходу его рассказа.
Вот Пергамент – сухопарая особа с прической в виде ласточкина гнезда запирает учителя географии в кабинете НВП. А вот Боков – Андрею он виделся былинным богатырем в черной кожаной куртке. Богатырь сбивает Кораблева с ног на глазах у его рыдающего сына и угрожает убить, если он еще раз приблизится к ребенку. Его бывшая жена Валентина, шалава с броским макияжем, стоит рядом с тонкой папироской, и смеется в голос.
Картинки становились все более странными и причудливыми. То за Андреем гнались собаки. То он выступал перед огромной аудиторией. Наконец он оказался посреди бескрайнего поля. Он бежал за каким-то человеком, чтобы спросить о чем-то важном. Когда он догнал его и дотронулся до его плеча, он развернулся и направил на Андрея пистолет. Это был Лупоглазый.
– Что вам от меня нужно? – спросил Андрей.
Лупоглазый открыл рот, и Андрей понял, что сейчас услышит его голос. Но вместо слов раздалось невнятное бормотание, потом скрежет. И все исчезло.
Закончив рассказ, Кораблев почувствовал несказанное облегчение. Напряжение последних дней оставило его. Сам не понимая, что он делает, он вытянулся в кровати и закрыл глаза. Через секунду он крепко спал.
36
Алексей Зуев вернулся домой поздно вечером. С удивлением посмотрел на нашлепку из изоленты, которая появилась на входной двери.
Мать с отцом сидели на кухне и не разговаривали. Понятно: отец развязал. Это происходило в среднем раз в три-четыре месяца и продолжалось от недели до двух. Очень не вовремя.
Алексей прошел в свою комнату и нашел там насмерть перепуганную Нину, которая набросилась на него с упреками:
– Где ты ходишь? Почему так долго? Я чуть с ума не сошла!
– Что случилось?
– Как только вы все ушли, твой отец вернулся, напился и стал ходить по квартире с ружьем.