След, который оставила нога Андрея, был похож на тот, что рядом с тропинкой.
– И что это значит?
– Кто-то пришел сюда сегодня утром и, стоя вот здесь, закинул платье Нины на берег.
– Зачем такие сложности?
– Разве не понятно? Чтобы мы не нашли его следы.
– Думаешь, кто-то водит нас за нос?
– Я в этом уверен. Кто-то пытается убедить нас, что Нина утонула.
– Кто?
– Кто-то, кто знает, где она на самом деле.
Пшеницын посмотрел на вмятины.
– Я доложу начальству. Но по этим следам мы никого не найдем. Что, у всего поселка снимать отпечатки обуви?
– Не нужно у всего поселка. Достаточно снять отпечатки обуви у Алексея Зуева.
Пшеницын так и впился взглядом в Андрея.
– Ты думаешь, это он?
– Я сам с ним поговорю. Заодно посмотрю, какая у него обувь.
– Подожди, – сказал Пшеницын, – не уходи пока. Дождемся, пока дно проверят.
– Ты же мне сам только что предлагал уйти.
– Вдруг ее найдут в реке?
– Не найдут, Паша. Ты же знаешь, что ее там нет.
– Ничего я не знаю, – неожиданно сердито сказал Пшеницын.
– Смотри.
Пшеницын обернулся. Лодки пристали к берегу. Рыбаки с баграми вышли на берег.
– Они ничего не нашли, – сказал Андрей.
На берегу больше было нечего делать.
Андрей хотел идти в школу и попробовать разыскать там Алексея Зуева, но тут к нему подошел Ситников и сказал, что его белую «Ниву» угнали от гостиницы и бросили рядом с гаражами на окраине поселка. Пшеницын, который старался держаться поблизости, услышал и вызвался проводить Андрея к гаражам.
– Боишься, что я увижу что-нибудь лишнее? – усмехнулся Андрей.
– Береженого бог бережет, – неопределенно сказал Пшеницын, – а небереженого конвой стережет.
– Терпеть не могу весь этот лагерный фольклор.
– И меня тоже терпеть не можешь?
Андрей остановился и посмотрел на Пшеницына. Тот смотрел насмешливо, но в глазах его горела самая настоящая ненависть. Андрей чувствовал, что Пшеницын ищет повод, чтобы сорваться.
– Павел, успокойся, – сказал он примирительно. – Все на нервах, я понимаю.
– Ничего ты не понимаешь, – сказал Пшеницын. – Ничего ты не понимаешь и не поймешь никогда.
– По крайней мере, постараюсь.
Пшеницын махнул рукой и пошел вперед. Андрей поплелся за ним.
«Нива» с открытой дверцей действительно стояла у гаражей. Андрей хотел закрыть дверцу, но Пшеницын придержал ее ногой.
– Нужно посмотреть, не осталось ли каких-нибудь следов внутри.
– Да ладно, – сказал Андрей, – ты что, хочешь искать угонщика?
– Может, и хочу.
Андрей сделал приглашающий жест рукой, и Пшеницын залез в машину. Пока он осматривал сиденья и приборную панель, Андрей осмотрелся.
Темнело. Тяжелое северное небо нависало над соснами. Снег приобрел синеватый оттенок. На этом снегу рядом с машиной Андрей увидел какие-то черные точки. Он наклонился и понял, что точки не черные, а красные. Капли крови.
– Павел, – позвал Андрей.
Пшеницын вылез из машины. Андрей молча кивнул на кровь. Теперь уже одновременно они увидели длинный глубокий след. Его невозможно было принять за что-то другое. Кто-то тащил тело по снегу. След вел к гаражам.
Пшеницын достал пистолет и приложил дуло к губам – тишина. Дверь одного из гаражей была приоткрыта. Пшеницын потянул дверь на себя, и она открылась со страшным скрипом. Внутри было темно.
– У меня в машине есть фонарик, – шепотом сказал Андрей.
– Тихо, – сказал Пшеницын. Он провел рукой по стене и нашел выключатель. Раздался щелчок, и под потолком загорелась тусклая лампочка.
Посередине гаража стоял красный «Запорожец» со снятыми колесами. У стены на большом верстаке лежало что-то красное.
Андрей не сразу понял, что это.
– Твою мать, – сказал Пшеницын.
Это было тело Алексея Зуева, истерзанное, изрезанное, располосованное. Под верстаком была лужа крови.
47
Зуев вышел из дома. Его лицо сияло. Он прошел по поселку торжественной и мерной поступью. Обогнул магазин, свернул в лесок, за которым находилось кладбище.
С блаженной улыбкой он долго блуждал между могилами, пока не нашел могилу Антонины Матвеевны Глибиной – простую, с почерневшим деревянным крестом, без оградки.
Зуев подошел к могиле, встал на колени.
– Мама, прости, что я тебя забыл. Прости, что не навещал тебя. Прости, что пил все это время. Спасибо тебе за то, что пришла ко мне сегодня. Спасибо, что наставила на путь истинный. Больше я никогда не буду пить. Я стану совсем другим человеком. Я сделаю так, чтобы сын мог мной гордиться.