— Располагайтесь пока тут. Я проведу допрос задержанных, а потом вернусь к вам.
Девушка осмотрелась: комната была явно больше, чем ее типографский зал. А ведь там стояли наборные столы, станок, шкафчики, бумага… Три огромных окна, тяжелые бархатные гардины. Основное же место занимал громоздкий стол, на которой в полном порядке были разложены папки, документы и письменные принадлежности. Сзади стола располагалась ниша, выполняющая, судя по всему, роль бара. Графинчики, наполненные разноцветными жидкостями, поблескивали в ней хрустальными боками.
Для посетителей стояло два кожаных кресла. Чуть поодаль у стены диван-софа с журнальным столиком перед ней. Поскольку Аните не указали на конкретное место, девушка решила расположиться на софе. С нее как раз хорошо видны были многочисленные полки книжного шкафа. Можно развлекать себя чтением названий на обложках, раз уж ничем другим не заняться.
Скрипнула дверь и в комнату впорхнула, держа в руках поднос, та самая блондинка:
— Глава попросил вас напоить чаем, — исказила она ярко накрашенный рот в притворной улыбке.
Ее огромные, неестественно голубые глаза при этом так и говорили: «Чтоб ты подавилась».
Анита, пролепетав «спасибо», расслабилась лишь тогда, когда прима покинула комнату. Пить чай, правда, девушка не рискнула, хотя и очень хотелось. С такой гадюки станется в него плюнуть. И что она ей сделала? Или она ко всем посетителям так «приветлива»? Приходится же поднимать свою попу со стула и работать. Интересно, а она магически одаренная? Вот бы ее в империю на завод, где целый год отработала Анита, на перевоспитание. Называется, почувствуй себя живой батарейкой. Стоишь весь день и зачаровываешь самопишущие перья, лекарственные средства, косметику, придаешь форму определенным запчастям, —одним словом, скучный, высасывающий резерв конвейер без каких-либо перспектив.
После войны, между Империей Садаах и Королевством Форсберг погибло много чародеев с обеих сторон. Но якобы они ее и развязали. В глубине души Анита сомневалась, что это правда, но в пансионе излагали именно такую версию. Когда же она, наконец, перестанет вспоминать ту жизнь?! Лучше уж опять вернуться к разглядыванию названий на корешках. «Теория заговоров», «Последнее слово в криминалистике», «Тридцать способов отличить ложь от правды»…
Живот у девушки предательски заурчал, и она снова с опаской глянула на поставленный перед ней поднос. К чаю точно прикасаться не стоит, а вот коврижки в вазочке… Анита решила рискнуть. Выпечка оказалась вполне свежей и вкусной. Во всяком случае для человека, который уже… часов восемь ничего не ел. Утолив первый голод, девушка снова принялась рассматривать библиотеку и, видимо, так и задремала. Потому что следующее, что она увидела, был герцог, двигающий кресло к ее столику.
Йохан Валлин по-хозяйски свободно сел напротив, закинул ногу за ногу и, достав из кармана золотые часы на цепочке строго проговорил:
— Времени у нас мало. Рассказывайте, что делали в порту, что вас связывает с Саймоном и вообще все, что может иметь отношение к делу. По существу!
Глава тайной службы выглядел при этом так… зловеще, что у Аниты аж встала поперек горло проглоченная бог весть сколько назад коврижка.
— А… Я… Газетное бюро мне по наследству досталось. От бабушки …
— Мисс Мелроуз, что непонятного во фразе «по существу»?
— Для типографской краски нужен магический порошок. Он дефицит, а по нормальной цене так и вообще. Бабушка мне оставила контакт Саймона, а я ему внесла предоплату. А мою цену кто-то перебил, и этот шельмец решил всю партию под шумок куда-то сбагрить. Вот я и проследила за ними до порта, — выпалила Анита скороговоркой практически на одном дыхании.
— А в полицию почему не обратились? Что за самодеятельность?
— Кто бы стал меня слушать, тем более без доказательств, — отмахнулась Анита.
— И вы решили украсть товар?
— Что значит "украсть"?! — вскипела девушка. — Я за него три тысячи йон отдала! У меня и документ есть! А еще читатели! Газета не может простаивать, пока Саймон следующую партию доставит!
— К сожалению, вам придется искать нового поставщика. Саймон еще не скоро сможет вернуться к работе. Если вообще сможет. А ваш документ… уверен, был написан исчезающими чернилами.