Я почти не обращаю на них внимания. Пара пси-гранат, и звери, выращенные в пробирке, падают замертво.
— Это Восточная Обитель, — буднично поясняю, продолжая идти вперёд.
Лорд Ратхархар осматривается, внимательно оглядывая стены коридора, и, поправляя свои очки, произносит:
— Восточная Обитель, значит… Насколько я помню, здесь монахи должны проводить опыты над химерами. Большая часть работ связана с геномантскими структурами.
— Верно, — коротко подтверждаю я. — Но сейчас меня больше интересует Южная Обитель. Там, насколько я слышал, обитают какие-то странные демоны.
При упоминании Южной Обители Ратхархар хмурится. Он явно что-то вспоминает, потому что молчит дольше обычного. Дело в том, что у монахов всего четыре обители, каждая названа в честь одной из сторон света и обладает своей уникальной специализацией.
Наконец, ракхас басит:
— Южная Обитель… Да, она была создана для изучения Астрала. Монахи там часто контактируют с джиннами.
Я приподнимаю бровь:
— Джинны? И что это за существа?
Ратхархар, выпрямившись в свой огромный рост, начинает пояснять:
— Джинны — это уникальный вид Демонов. Они привязаны к своему сосуду в материальном мире. Однако благодаря способности к Расширению сознания они могут влиять на окружающее пространство и частично материализоваться, высвобождаясь из своего сосуда.
Вау! Сколько нового я узнал!
— Интересно. А подчинить джинна можно? Или для этого нужно просто потереть волшебную лампу?
Ратхархар чешет клык в непонимнии:
— Про лампу ничего не слышал, но подчинить их можно. Только если вы способны их обуздать.
— А как победить джинна? — уточняю я, переключаясь на практический интерес.
Ратхархар на мгновение задумывается, затем отвечает с долей неуверенности:
— Уничтожив сосуд, к которому он привязан. Тогда джинн либо погибнет, либо, если окажется достаточно силён, вернётся в Астрал.
Итак, суть ясна. Неплохо бы либо найти такую «лампу Алладина», либо — почему бы и нет? — создать её самому. Почему бы и не да? У меня же как раз есть заточенный Демон на цепи. Вернее, Демонесса.
Возвращаюсь вместе с Ратхархаром обратно, провожаю его до машины, и он, поблагодарив, исчезает за дверцей. Уже собираюсь пойти к себе, как ко мне подходит Камилла.
— Даня, Ледзор хочет провести Одарение.
Я останавливаюсь на месте, приподнимая бровь:
— Ледзор? Второй Дар? Ну надо же… — я задумчиво качаю головой, усмехнувшись. — И приспичило же ему вдруг.
Камилла коротко кивает, машинально поправляя распущенные волосы. Видно, что она волнуется. Брюнетка явно хочет быть полезной и сделать всё как надо, но её беспокоит перспектива угробить моего единственного Грандмастера-физика. И ведь её опасения не так уж беспочвенны. Всё-таки Одарение — это лотерея. Вот появится у Одиннадцатипалого, к примеру, Дар «щупальца из головы» — и что тогда? Прощай боевой Грандмастер, здравствуй цирковая диковинка.
Я бросаю Камилле короткое:
— Пошли ко мне.
По дороге по мыслеречи вызываю Ледзора, а заодно и Студня. Когда все собираются в моем кабинете, смотрю на них и жёстко говорю:
— На будущее: прежде чем обращаться к моим жёнам с какими-то просьбами, сначала идёте ко мне. Это касается всех, ясно?
Студень моментально поднимает руку в знак согласия:
— Так точно, шеф. Я разошлю это указание всем гвардейцам.
Ледзор, который обычно держится расслабленно, хмурится и оглаживает бороду:
— Конечно, граф. Я просто хотел разведать обстановку, не хотел вас беспокоить понапрасну.
— Значит, разговор закончен? — уточняю, прищурившись.
Но Ледзор, не моргнув глазом, спокойно отвечает:
— Нет, граф. Я хочу провести Одарение.
Скрещиваю руки на груди и объясняю:
— Ты понимаешь, что Одарение — это штука крайне непредсказуемая? Нет никакой гарантии, что ты получишь то, что хочешь. Более того, есть шанс, что получишь что-то совсем не то. Вон Студень, например, получил Дар Слизня. Но он справился, приспособился и даже выиграл столичный Турнир вассалов. Но это не значит, что у тебя всё пойдёт так же гладко.
Ледзор, с его привычной пофигистичной ухмылкой, отвечает, будто речь идёт о простой прогулке:
— Я доверяюсь судьбе, граф. Хо-хо-хо. Пусть будет как будет.
Камила сжимает кулачки и смотрит на меня с вопросом в зеленых глазах. Я лишь усмехаюсь, махнув рукой:
— Ну, как хочешь. Твоя жизнь, твои риски, Одиннадцатипалый.
Ледзор, конечно, не мог удержаться от своей фирменной ухмылки: