В тот же миг из кустов взлетает вихрь смерти.
Змейка, с рёвом размахивая когтями, врезается в толпу, а Красивая прыгает прямо на самого крупного зверя, перекусив ему шею в один мах. Светка и Кострица швыряют огненные шары — крайние недодемоны загораются, вздымаясь в пламени, будто факелы. Остальные дёргаются в стороны, но без толку — их тут же добивают, утихомиривая на месте.
Через пару мгновений всё кончено.
Тишина.
Воздух ещё пропитан гарью, а земля впитывает кровь.
Я хмыкаю, отряхиваюсь от недодемонской крови, лениво провожу рукой по запястью, смахивая чей-то клок шерсти, и оборачиваюсь к Кате.
Она стоит с разинутым ртом, глаза распахнуты, лицо — смесь шока, неверия и запоздалой паники.
— Вот и всё. — Я пожимаю плечами. — А теперь, сударыня, может, успокоим твоего брата, пока он мне ещё что-нибудь не предъявил?
Катя вздрагивает, осознание наконец-то пробирается сквозь шок, и она бросается к брату, едва не падая на него сверху.
Тот всё ещё лежит на земле, пялясь в небо, явно пытаясь осознать, что только что произошло, и, кажется, мозг у него на этот процесс взял неоплачиваемый отпуск.
— Стёпа! Граф Данила, правда, тебя спас! — кричит Катя.
Стёпа, наконец, переводит взгляд на меня. Щурится, моргает, потом выдает, бормоча:
— Граф? Но это же… Демон!
Я лишь усмехаюсь и лениво сбрасываю иллюзию, словно смахиваю невидимые пылинки.
— Тебе показалось. — Подмигиваю.
Парень делает такое лицо, словно я только что раскрыл ему, что Дед Мороз — это переодетый батя, а снегурочка — тётя Зина из бухгалтерии.
Но разбираться с его экзистенциальным кризисом я не успеваю.
Внезапно в моей голове раздаётся голос Лакомки.
— Мелиндо, а ты несильно занят?
Я вскидываю брови.
— Что случилось, жена?
— У нас тут… ЧП небольшое, — Лакомка выдыхает, и уже по интонации понятно, что «небольшое» — это очень мягкий эвфемизм.
— Сыночек позвал кота в детскую…
Ага.
Соединяюсь с альвой через её глаза.
И вижу его.
Посреди детской комнаты сидит котик.
Огромный. Чёрный. С рогами.
Мда.
— Очередной котодемон⁈ — мысленно вздыхаю.
Кот, совершенно невозмутимый, виляет пятью хвостами, облизываясь на телепата. Умиляется, зараза. Это еще не Демон, но почти дорос. Может, еще пару сотен лет охоты на астральных тварюшек и созрел бы.
А вот родовой телепат, видимо, не разделяет его дзена. Он сполз по стене и трясётся от страха, глядя на пушистое порождение ночных кошмаров. Ну понятно. Он же не боевой, его максимум — ставить гвардейцам защитные щиты и чинить пробои в ментальных барьерах. А тут — тварь, вылезший из тёмных глубин Астрала по личному приглашению младенца.
А сам виновник торжества лежит в кроватке и заливается смехом. Маленький, с рожками. Счастливый.
Ну, ещё бы. Чувстсво юмора отменное. Весь в папку.
— Сейчас я использую твой накопитель, — говорю Лакомке. — Не переживай, потом попьёшь энергетический коктейль.
Собираю силы, захватываю котопочтидемона ментальными щупами. Тот в последний момент удивлённо мрякает, но отправляется обратно в самые тёмные глубины Астрала. Очень глубоко. И следы затираю, чтобы сынок потом снова не откапал его.
Лакомка облегчённо выдыхает, плечи слегка расслабляются.
— Спасибо, мелиндо.
— Я укрепил защиту Кармана. Надеюсь, Олежек больше туда не пролезет… и так не пошалит.
Из кроватки доносится тихое хихиканье.
Я мысленно прикидываю, сколько ещё сюрпризов может выкинуть этот рогатый чертёнок.
Интуиция подсказывает: много. Очень много.
Лакомка со вздохом качает головой, её золотые волосы мягко колышутся, а в глазах усталость, смешанная с обречённостью.
— Хорошо бы, мелиндо…
Я киваю, касаясь её сознания и передавая энергии.
— Теперь я буду побольше наблюдать за Олежеком. А то его не всякая нянька выдюжит.
— Это было бы здорово, мелиндо!
И, правда, надо. А то скоро главная жена у меня будет не блондинка, а белоснежка. В прямом смысле слова. Волосы поседеют и станут белее снега. Такое допускать нельзя. Здоровье Лакомки важно.
Поэтому связываюсь с Леной:
— Там уже должна была прибыть следующая партия альвов с Северной Обители. В списке должна быть мама Лакомки. Проверь, пожалуйста.
— Поняла, Даня, — кивает Лена. — Проверю.
— Если всё идёт по моему плану, порадуй Лакомку. Она сегодня уже достаточно переволновалась… из-за Олежека.
— Поняла, Даня. А еще у меня для тебя есть отчет о событиях последних дней, но я попозже расскажу, когда освободишься.
— Спасибо.
Тем временем Кострица методично осматривает трупы недодемонов, не торопясь, но предельно тщательно, убеждаясь, что все добиты. Проверяет каждую тушу, а для верности — на всякий случай выпускает контрольный фаербол в голову. Правда, зачем? Я ведь вижу разум в телах и мог бы подсказать, кто ещё дёргается. Но ладно. Может, ей так спокойнее.