— Кстати, на свадьбе, скорее всего, не будет Жанны Валерьевны Горнорудовой. Баронесса внезапно улетела на Южные острова.
Я моргаю, слегка удивлённый:
— Да? Интересно, что её так сподвигло.
В голове мелькает мысль: вряд ли Жанна просто решила сменить обстановку, скорее, задумала очередную интригу. А может, и правда просто улетела греть хвост под тропическим солнцем. Впрочем, не думаю, что на свадьбе у меня найдётся время скучать по телепатке.
Наконец-то я оказываюсь в своих покоях. Тёплая вода смывает напряжение с плеч, освежая после долгого дня. Сбрасываю одежду, растягиваюсь на кровати и с чистой совестью планирую вырубиться минимум на десять часов.
Но не судьба.
После робкого стука в дверь заглядывает Лена. В её халате — цветущий розовый рассвет, длинные русые волосы ещё влажные после вечернего душа, а на губах — задумчивая полуулыбка.
— Даня, можно отчитаться по альвам? — робко говорит Лена, заходя в комнату.
Я присаживаюсь, жестом предлагая ей продолжать:
— Ага, давай.
Она проходит внутрь, закрывает дверь, чуть опускает голову и начинает доклад:
— Всего тысяча альвов среди пленённых и спасённых. Тридцать процентов уже размещены в Невинске после реабилитации — в основном дети, женщины и старики, они под контролем врачей. Остальных «Тибет» вывезут в течение недели, мы закупили дополнительные автобусы, так что процесс пойдёт быстрее.
Я довольно киваю.
— «Тибет» — молодцы, и ты тоже, всё идет по плану.
— Да. Ох, что-то жарко, — вдруг жалуется Лена, медленно развязывает пояс халата и сбрасывает его…
… оставаясь в полупрозрачной ночнушке.
Ну да, конечно. Жарко ей, значит.
Я ухмыляюсь, лениво убираю с её шеи прядь волос, пальцы скользят по ямочке на ключице.
— Хорошо поработала, — отмечаю, с улыбкой оглядев жену.
Лена тихо смеётся, присаживается на мои колени и прижимается ко мне, проводя ладонями по груди.
Дверь распахивается, и в комнату заходят Камилла и Лакомка — шёлковые халатики, лукавые взгляды, выражение явной решимости.
— Попался! — с игривой ухмылкой заявляет Лакомка. — Сегодня ты наш на троих.
Я слегка приподнимаю бровь:
— Троих? А Светка?
— Вырубилась, — пожимает плечами Камилла. — Дорога её утомила.
Я хмыкаю. Что-то бывшая Соколова сама на себя не похожа, обычно она впереди планеты всей. Хотя, честно говоря, я бы сам последовал её примеру.
Но раз уж Насти сейчас нет в замке, жёны так просто меня не отпустят. Им не перед кем стесняться, а значит, ночь выдастся жаркой.
На следующее утро я похрустываю затёкшими конечностями, которые за ночь успешно отдавили жёны, и, закутавшись в халат, направляюсь в кабинет. Только плюхаюсь в кресло, как из стены бесшумно выходит Змейка, молча ставит передо мной кофе и довольно скалится, чтобы нырнуть обратно в винтажные обои. Из-за её плеча мелькает крошечная тень — Шепучка, мелкая Горгона шипит в знак приветствия и тут же исчезает вслед за матерью.
Я беру кофе, вяло смотрю на гору отчётов перед собой, потом перевожу взгляд в окно, снова на бумаги, снова в окно… Нет, бумаги — не сегодня. С отвращением отбрасываю их в сторону, выуживаю из шкафа треники и, быстро переодевшись, выбираюсь во двор — размяться на полигоне.
На заднем дворе неожиданно обнаруживаю тёщу. В облегающем синем костюме, подчёркивающем её безупречную фигуру, королева Алира сосредоточенно отрабатывает удары двумя учебными железными мечами по деревянным столбам. Каждое движение выверенное, точное, сильное, без единого лишнего жеста.
Интересно, сколько монахов она бы с радостью разделала в таком режиме? У неё достаточно поводов их ненавидеть.
Внезапно она останавливается, поворачивается ко мне и произносит:
— О, лорд Данила?
Я улыбаюсь:
— Можете звать меня просто Данила, Ваше Высочество.
Королева отмахивается:
— Тогда и ты зови меня просто Алира.
— А мамой можно? — улыбаюсь.
Она хлопает глазами в чистом непонимании:
— Что? Зачем?
Я пожимаю плечами:
— Такая у нас, у русских, традиция. Теща — вторая мама. Но ладно, Алира.
Она подозрительно прищуривается:
— Ты любишь мечи?
Я пожимаю плечами:
— Предпочитаю бить врага на безопасном расстоянии. А ещё лучше, когда противник сам себя бьёт, Ваше Высочество, — лениво отвечаю, наблюдая, как она снова принимает стойку.
Алира усмехается, не останавливая движений.
— О, да. У всех у вас, менталистов, точно такие же предпочтения.