Я недавно завтракал, но отказываться от еды не собираюсь. Ставлю на стол сметану — деревенскую, свежую, невинские крестьяне ее нам поставляют. Накладываю себе блинов, пробую. Горячие, с хрустящими краями. Вкусно.
Дед прищуривается, словно оценивая меня.
— Ты откуда взялся вообще? Да ещё со сметаной. Все ж удрали.
Я пожимаю плечами, неспешно прожёвывая.
— Да, я проездом. Знакомых проведать.
Бросаю небрежный вопрос:
— Слушай, дед, а почему деревня пустая?
Старик вздыхает, отставляя ложку.
— А тебе знакомые не сказали? Эвакуировали всех царские войска.
Он смотрит в окно, словно надеясь увидеть кого-то за порогом.
— Говорят, твари приближаются. Какие-то гули…Была у нас деревня большая, на пять тысяч человек, а теперь никого нет. Всех вывезли, потому что скоро сюда стадо тварей прибежит.
Его голос спокоен, будничен.
— Царские войска их встречать будут. Ракетами да миномётами.
Задумчиво жую блин.
— Вот оно как…
Значит, твари серьёзные, раз деревню не стали защищать, а просто очистили. Плохо. Очень плохо.
Вполне вероятно, часть тварей всё равно сюда прорвётся. Какие бы ракетные и миномётные залпы ни устроили царские войска, что-то обязательно просочится линию обороны. Да и судя по тону старика, он не особо верит, что деревню не тронут
— Так бы шёл ты отсюда, парень, пока ноги есть, — добавляет он, дожёвывая блин, явно не особо переживая за свою судьбу.
С интересом разглядываю хозяина дома:
— А тебя почему не эвакуировали, дед?
Старик хмыкает, лениво отставляя тарелку.
— Сам отказался.
Он кивает на костыли, как будто этого достаточно для объяснения.
— Куда мне бежать да и чем? Это мой дом. Мне тут еды на полжизни запасено.
Он неспешно откидывается на спинку стула, ладонью поглаживая стол, будто решение его простое, как этот деревенский дубовый стол.
— Если пронесёт — буду дальше жить, телек смотреть.
Я киваю, доедая блин, и отодвигаю пустую тарелку.
— Понятно… Спасибо за угощение.
Дед хмыкает, отставляя кружку.
— Тебе спасибо за сметану.
Он небрежно добавляет, будто обсуждает погоду:
— Если что, иди на восток, там эвакуационный пункт. Может, ещё кого встретишь, если не уехали.
Я уже собираюсь уходить, но задерживаюсь на пороге.
— А слушай, дед, где тут кладбище? Хочу заглянуть.
Старик прищуривается, оценивающе глядя на меня.
— А, так вот почему ты не в курсе эвакуации? Там твои знакомые?
Я пожимаю плечами:
— Ну, типа того.
Он указывает рукой за деревню:
— На западе кладбище.
Медленно встаёт, опираясь на стол, и добавляет:
— Но ты долго там не задерживайся, а то твари же привалят.
Я хмыкаю:
— Да мне только повидаться и всё.
Киваю старику, выходя на улицу. За спиной остаётся тепло дома, запах блинов и сметаны, а впереди — пустые улицы и покосившиеся кресты на краю деревни. Путь неблизкий, но я не тороплюсь. Кладбище раскинулось на холме, растянувшись за линию деревни. Знакомая картина: покосившиеся кресты, старые памятники, заросли высокой травы. Тишина, глубокая, вязкая.
Но долго оставаться в одиночестве не приходится. Вдруг что-то мелькает у края могильных плит — тень, быстрая. Парнишка. Явно местный, потрёпанный, в запылённой одежде. Он несётся куда-то торопливо, постоянно оглядываясь по сторонам. Я уже догадываюсь. В деревне остались люди. Просто прячутся. А раз так, я не могу уйти, не позаботившись о жителях. Это моя родовая земля. Мои люди. Скоро я официально стану их графом. А значит, в беде оставлять их не вправе.
Мальчик замечает меня, тормозит и, будто видит меня каждый день, выдаёт:
— Дядь, червонец есть?
Я приподнимаю бровь. Заодно сканирую взглядом деревню. Пустые улицы, запертые дома, ветер, гоняющий пыль по дороге.
— А зачем тебе червонец? В деревне всего равно не осталось лавок.
Парнишка нахально пожимает плечами, разглядывая меня с тем самым выражением, которое бывает у уличных хитрецов.
— Ну, привычка. Хоть будет на пирожок. А уж у кого купить найду.
Я не моргнув глазом, через теневой портал даю мысленный приказ Ломтику достать бутерброд из холодильника. Щенок мгновенно реагирует. Спустя мгновение передо мной в руке оказывается еда. Судя по недовольному фырканью, соблазн умять добычу самому был велик, но удержался. Хорошо, что лохматого уже покормили хорошо.
Протягиваю бутерброд парнишке:
— На, вместо червонца.
Мальчишка смотрит на меня с удивлением, явно не ожидал такого расклада. Растерянно берёт бутерброд, но не спешит есть, оглядываясь по сторонам, словно что-то придумывает.