Фирсов поджимает губы.
— Мы только что прибыли же!
Я пожимаю плечами.
— Я видел. Ну, могу и без вас поехать.
Из боевой машины тем временем выбирается остальная группа. Мерзлотник, фыркает, хрустя суставами, и ухмыляется:
— Нет уж, где Филинов — там и крутая драка. Я с тобой.
Веер усмехается, поправляя перчатки:
— И я тоже. Просто соскучилась по своему дорогому.
Неожиданно Шаровой кивает.
— И я тоже.
Все «тибетцы» переводят на молниевика удивлённые взгляды.
Шаровой кашляет, краснеет, отмахивается:
— В смысле — тоже поеду.
Фирсов вздыхает, потирая лицо рукой:
— Ладно, тогда снова собираемся. Заодно ещё одну внеплановую экспедицию организуем.
Колонна техники снова ныряет в портал. Автобусы гусеницами вгрызаются в лёд, «Буран» уверенно ведёт колонну вперёд. Внутри тепло, моторы урчат ровно, за окнами тянутся снежные равнины, теряющиеся в серой мгле горизонта. Я молча наблюдаю за пейзажем, пока не озвучиваю вслух пришедшую в голову мысль:
— А чилийские автобусы всё ещё не вернули принцессе Чилике.
Фирсов, не отрываясь от приборов, спокойно отвечает:
— Её Высочество Чилика прислала ещё. Сказала, что пока не закончим спасательные работы, возвращать ничего не надо.
Я приподнимаю бровь:
— Принцесса лично их привезла?
Фирсов кивает.
— Да. Хотела убедиться, что всё идёт как надо.
Я усмехаюсь. Приятно, однако, быть в милости у чилийской принцессы.
Мои мысли уже возвращаются к Воителю. Я не знаю, как сложится наша встреча, но ясно одно — сильные союзники в вычищении гулей мне не помешают. Да и альвам нужны достойные воины. Они вымирающий народ, и если Воитель действительно претендует на лидерство, ему стоит думать не только о личных амбициях, но и о своём народе.
Остаётся надеяться, что он не просто контуженный вояка, зацикленный на чести и кодексах. Но посмотрим.
Как только мы доезжаем до Северных Обителей, нас встречает Ледзор, стоящий на широком обломке от Северной обители. Завидев меня, он радостно машет топором, будто боевой знамён.
— Хо-хо, граф вернулся!
Стоит мне выбраться из «Бурана», как он тут же хлопает меня по плечу так, что приходится сместить центр тяжести, чтобы не пошатнуться.
— Давно не виделись!
Рядом с ним стоят Зела и Бер. Зела нервно переминается с ноги на ногу, видно, как собирается с мыслями. В конце концов, делает шаг вперёд и, опустив взгляд, негромко говорит:
— Прости меня, милорд. Бер тут был ни при чём, он меня предупреждал… Это всё моя вина.
Я спокойно смотрю на воительницу, ощущая её внутреннюю тревогу. Не за себя — за Бера. Что ж, хотя бы ради него она будет слушаться.
— Ошибаться можно только один раз, Зела. Но больше не советую. А сейчас ты, конечно, прощена.
Она вздрагивает, быстро кивает. Поняла. Второй ошибки ей не простят.
Я улыбаюсь. Боятся — значит, уважают.
— Ну, а теперь отведите меня к вашему Воителю. Пообщаемся.
Мы спускаемся в руины Северной Обители, проходя через разрушенные своды и разбитые арки. Внизу, в хранилище, парят тусклые кристаллы, отбрасывая приглушённый свет на потрескавшиеся стены. В углу, на одном из лежаков среди других альвов, я замечаю широкоплечего бородача с грубыми чертами лица.
Зела жестом указывает на него.
— Вот он. Феанор, Воитель. Брат прошлого короля, Грандмастер.
Я телепатически присматриваюсь к спящему здоровяку. Его разум опутан сложными ментальными узлами, дополнительными защитами. Необычно. Настораживаюсь.
На высшем уровне некоторые телепаты, вроде Странника или меня самого, способны превращать ментальные атаки в материальные через частичную материализацию Астрала. И в теории обратное тоже возможно — магия может трансформировать стихийные техники в ментальные атаки. Чисто гипотетически, конечно. Но на практике я такого ещё не встречал.
И вот он — первый случай.
Феанор обладает мощной ментальной защитой — и это не наложенный кем-то костыль, а его собственная натренированная устойчивость.
Я бросая, приняв решение:
— Тогда пробудим его.
Обычно медики проводят целую процедуру, чтобы вывести из анабиоза, но Феанор силён. Выдержит и так.
Я подключаюсь, взламываю ментальные узлы. Раз, два, три… Каждая защита — как виток стальной проволоки, накрученной на его сознание, но они сдаются одна за другой. Последний узел трескается, ментальная структура рушится.
Феанор резко дёргается, его грудь судорожно вздымается, дыхание срывается с хрипом, глаза распахиваются, мутные от долгого сна.