Я встаю, и ткань натягивается на плечах так, что трескается одна из застёжек.
— Хм. — Я двигаю пальцами, ощущая, как под кожей перекатываются валуны-мышцы.
— Ну и отлично, — ухмыляюсь.
Хорошо хоть лицо пока не мохнатое.
А ведь у меня сейчас две демонские болезни. Вирус монахов. И эта бактерия Миража. А если их скрестить? Ммм, ладно, это попозже покумекаем.
Кстати, надо бы вызвать подмогу. А то скоро запахнет горячим.
Достаю артефакт связи, активирую, чувствую лёгкую вибрацию магического канала, но перед подключением вспоминаю одну важную вещь.
— Свет, пока ты не ушла, а принеси ещё пирог, а?
Светка замирает и смотрит круглыми глазами:
— Даня, ты серьёзно? Ты сейчас заражён непонятной хренью, оброс мускулами, мехом и рогами… и спокойно думаешь о том, как перекусить пирогом⁈
— Ещё как!
Светка со вздохом уходит, ворча себе под нос.
А я подключаюсь к Дятлу.
— Дятел, это Филин. Короче, у нас тут задание застопорилось. Но не сильно.
— Что-то требуется, шеф? — голос протяжный, ленивый на первый взгляд, но я знаю, что это обманчивая видимость. Он не расслабляется ни на секунду, всегда готов включиться в работу.
— Да. Отправь Золотого патрулировать северные воды за Буяном. Пусть каждый час делает облёт. Если понадобится мне — я его перехвачу мысленно и позову к себе. А так пусть сжигает лодки с недодемонами. Рыбакам хоть польза.
— Принято, шеф. Всё сделаем.
Я отключаюсь, кидаю артефакт рядом с собой на тумбочку, где он глухо стукается о деревянную поверхность.
Закидываю ноги на матрас, раскидываюсь, руки убираю за голову.
Ну что ж. Теперь осталось только ждать. Недодемоны придут.
Вопрос — когда.
А пока… Можно перекусить ещё и вздремнуть.
Северные воды за Буяном
Петя, по прозвищу Прыщ, стоит на ржавом катере, сжимает поручень, и сейчас это единственное, что не даёт ему провалиться в море. Он наблюдает за стариком Фёдором — хозяином этого допотопного судёнышка и человеком, который запрещал ему даже приближаться к своей дочери.
Петя любил Матрену. Любил обоюдно — то есть не в одни ворота. Он просил её руки у старика, даже речь заготовил. Слова отрепетировал перед зеркалом, лучшую рубаху надел. А старик лишь морщился и отвечал коротко, ёмко и смертельно обидно:
— Ты, Петя, дебил.
Петя с этим не спорил. Но сердцу не прикажешь.
Потом старик отправил Петю работать, и вот сейчас сети выужены. Катер покачивается на волнах, сеть уже набита свежей рыбой — улов сегодня хороший, но радости не приносит.
И тут…
Из тумана на них плывут две костяные лодки. Лодки жёлтые, будто высохшие черепа, рёбра проглядывают сквозь тонкие перепонки, мачты выглядят как вытянутые позвоночники. На бортах сидят недодемоны — твари с кривыми рогами, уродливыми пастями, полными желтоватых клыков, у некоторых клыки длиннее носов. Они гребут прямо к рыбакам, рычат, улюлюкают, скалят челюсти, приближаясь слишком быстро.
— Ну, вот и всё, моряки… — проворчал он, снял шапку, почесал лысину и на секунду задумался, на кой чёрт он вообще вышел в море сегодня. — Дорыбачились.
Рыбаки переглядываются, но всё уже понятно без слов. Недодемоны окружают их с двух сторон.
Катер мог бы удрать от одной лодки, но не от двух — тем более что одна совсем рядом, её костяной нос уже режет волны.
Фёдор сплевывает сигарету в волны, быстро спускается в трюм, возвращается с старой, потёртой иконой, покрытой тёмными пятнами от пальцев, и бормочет:
— Господи… Если ты есть, если ты нас спасёшь, я готов… я готов на всё! Буду половину заработка храмам отдавать! Буду поститься каждый месяц! Да даже дочку за Петьку Прыща отдам!
Петя тоскливо выдыхает.
— Ну, вот.
А ведь счастье было так рядом…
Внезапно небо разрывает вспышка. Катер содрогается, рыбаки валятся на палубу. С неба обрушивается огненная колонна. Первая лодка вспыхивает, превращаясь в горящий остов. Недодемоны не успевают ни заорать, ни прыгнуть в воду — огонь сжирает их за секунды.
Рыбаки не успевают даже закричать, как небо взрывается новой вспышкой.
Золотой дракон.
Он пронёсся над ними, крылья вспороли воздух, и новый огненный шквал испепеляет вторую лодку вместе с демонами.
Петя зажмуривается от жара. Катер покачивается на остатках волн, вокруг стоит зловонный дым пожарища.
И тут в головах всех рыбаков раздаётся голос.
Презрительный. Надменный.
— Фу, людишки. Никчёмные. Нафиг сюда попёрлись, если даже за себя постоять не можете?