Беркович судорожно дышит, лицо напряжено, движения становятся рваными. Мефодий тоже явно на пределе.
— Думаю, достаточно, — наконец говорит начальник отдела, озираясь на нарастающую волну тварей. — Мы всё поняли, Данила Степанович. Будем возвращаться.
Я ухмыляюсь:
— Почему? Мы пробыли здесь всего пару минут в реальном времени.
Перевожу взгляд на Берковича:
— Вы столько раз давили на мою подопечную, а уже сдаётесь?
Тот судорожно глотает, лихорадочно качает головой:
— Данила Степанович, я извиняюсь! — голос дрожит, в глазах наконец-то проскальзывает искреннее сожаление о том, что он вообще в это впутался. — Я не знал, что госпожа Гепара приманит столько монстров!
Я смотрю на него пристально, голос лениво-удивлённый:
— Да вы что? А отчёты вас ничему не научили? Там же всё чёрным по белому написано…
Беркович молчит. Аргументов нет — только напряжённые мышцы и лихорадочный взгляд, метающийся между тварями и мной.
— Больше никогда вы не будете манипулировать моими людьми. Вам понятно? — мой голос звучит без намёка на торг.
— Да-да…! — судорожно кивает Беркович, в голосе уже не уверенность, а чистый мольба.
Я поворачиваюсь к Мефодию, прищуриваясь:
— Мефодий Артёмович, я требую наказать Константина Константиновича за превышение полномочий.
Начальник отдела резко кивает, быстро оглядываясь на твари, которые бешено кружат вокруг нас.
— Обязуюсь выполнить, Данила Степанович! — торопливо выдыхает он. — Кроме, того я лично буду контролировать общение экспедиторов с госпожой Гепарой!
Только одна Гепара, не считая меня, остаётся спокойной в этом море хищных сущностей.
Я лениво скользнул взглядом по Берковичу, потом перевожу его снована Сролинова:
— Хорошо, Мефодий Артёмович. У меня нет причин не доверять вашему слову. Тогда можем вернуться, если демонстрации вам хватило.
Мы поднимаемся на второй уровень, а затем возвращаемся в реальность. Пространство кабинета Сролинова проявляется вокруг нас — всё кажется немного чужим после вязкого, хищного Астрала.
Мы одновременно открываем глаза.
Беркович первым вытирает пот со лба, его дыхание сбито, голос хриплый, натянутый:
— Простите меня, Данила Степанович. Я был… совсем не прав… И вы, госпожа Гепара, простите!
Я смотрю на него без особого интереса, лениво откидываясь на спинку кресла:
— Хорошо, что вы осознали. А если всё же нет, то астральные твари покажутся вам цветочками. Уж извините за прямоту.
Беркович сглатывает, его лицо остаётся бледным. Молча кивает.
На это мы с Гепарой покидаем кабинет Сролинова. Коридоры «Лубянки» тихи, но повсюду чувствуется пристальное наблюдение. Здесь всегда так. Цитадель Охранки, как-никак.
Гепара останавливается, немного мнётся, но затем благодарно улыбается. Её хвост чуть подрагивает, уши прижаты — остаточное напряжение после Астрала ещё не отпустило полностью.
— Спасибо, Данила Степанович, — голос у неё чуть мягче обычного. — Если бы не вы, этот Беркович продолжал бы меня прессовать… Я очень ценю вашу помощь.
Я смотрю на неё с улыбкой и просто киваю:
— Никто не имеет права давить на моих подданных. А если кто-то попробует — разберёмся.
Она ещё раз кивает, благодарность в глазах теперь куда более явная.
Я оставляю её на Лубянке, разворачиваюсь и, не теряя времени, направляюсь в кофейню на встречу с князем Морозовым.
Морозов уже сидит за столиком, неспешно пьёт кофе, поглядывая в окно с благодушным лицом.
Я едва успеваю сесть и поздороваться с князем, как Лена передаёт сообщение по мысленной связи:
«Даня, пришёл младший сын боярина Воробьёва. Говорит, к тебе. Настаивает, что подождёт.»
Я приподнимаю бровь.
«Семибоярщина начинает действовать… Ну, пусть ждёт.»
Морозов ставит чашку на блюдце, с интересом смотрит на меня:
— Данила, ты опять альвов нашёл? Мне Ненея сказала…
Я усмехаюсь:
— Да, есть такое дело, Юрий Михайлович. Сейчас проводим спасательную операцию.
Морозов мнётся, потирает бычью шею, будто решает, стоит ли озвучивать то, что у него на уме.
Потом вдруг спрашивает:
— Слушай, ты счастливчик… А не найдётся мне там ещё несколько? Ну, хотя бы двух?
Я хмурюсь, не понимая:
— Чего двух, Юрий Михайлович?
— Невест, конечно же! — князь откидывается на спинку стула, ухмыляясь.