— Все объекты Воробьёва заняты, базы под контролем, шеф.
— Принято, — мысленно киваю, одновременно покачивая на руках Олежека, который, наконец, начинает клевать носом.
Спустя еще полчаса укладываю его в кроватку, накрываю одеяльцем. В этот момент в комнату тихо заходит няня — молоденькая, аккуратная девица, сменщица ночной дежурной. Она замирает в дверях, явно не ожидая меня здесь увидеть.
— Господин? — ошарашенно выдыхает она.
Я отправляю ей мысленный сигнал:
— Тсс, только уснул.
Няня понятливо кивает, мысленно же и извиняется, мягко ступая по полу, чтобы не разбудить малыша.
Спать сегодня не приходится. Скоро уже сижу за столом в столовой, лениво кручу в руках вилку. Хоть глаз за всю ночь так и не сомкнул, контроль над метаболизмом делает своё дело — чувствую себя бодро, будто и не было бессонных часов.
За столом собрались уже все жены, а также Воитель с Гепарой. Напротив Феанора сидит Гепара, и вот что интересно — её он сегодня сверлит взглядом особенно внимательно. Причем фокусируется не просто на ней, а конкретно на её гепардовых ушках.
Я лениво замечаю:
— А где Ненея и мама Алира?
Лакомка, жуя что-то сладкое, довольно отвечает:
— Сестра и мама поехали знакомиться с Юрием Михайловичем.
Феанор тут же хмурится:
— Кто такой Юрий Михайлович?
Лакомка, всё так же невозмутимо, но с хитрой искоркой в глазах, произносит:
— Жених Ненеи. Ты разве не заметил у неё на безымянном пальце кольцо, дядя? Моя сестра обручена.
Феанор буквально вскипает, глаза полыхают:
— Ещё один человек женится на нашей⁈ Чем вы, курицы, вообще думаете⁈ Одна только Зела хоть с мозгами! Да, выбрала Бера, могла бы и получше найти, но он хотя бы не человек! А остальные что, все с ума посходили⁈
Лакомка пожимает плечами, не особенно впечатлённая его негодованием:
— Такое будет происходить всё чаще и чаще. И вообще, дядя, почему ты так не любишь людей?
Феанор снисходительно цедит, как будто объясняет прописные истины детям:
— Потому что они слабаки.
В ответ на это Светка прыскает, Камилла с Леной переглядываются, а Лакомка ухмыляется, явно предвкушая хорошую беседу:
— Прости, конечно, дядя, но мой муж опровергает твоё утверждение. Напомнить, кто разрушил Северную Обитель монахов, которые тебя когда-то скрутили?
Феанор дергает губой, но молчит. Крыть-то ему нечем. Я же просто ем и слушаю. Спорить с Воителем? Лень.
Лакомка, поймав волну, продолжает с довольной улыбкой:
— А ещё, — она покачивает чашкой чая, — он усилил моих «сестёр», своих младших жён, так что теперь они не слабее любого трёхсотлетнего альва. Например, Светлана уложила на землю самого Организатора — Ратвера.
Феанор удивлённо поднимает брови:
— Праотцу ликанов? — как проняло-то его.
— Дважды зарядила между ног! — Светка гордо вскидывает подбородок.
— Верно, — кивает Лакомка. — А ещё сам Даня убил Лича. Ты же вроде как с ним пересекался… и, кажется, остался не в выигрыше.
Феанор плотно сжимает губы, задумчиво барабаня пальцами по столу, но всё же упрямо бурчит:
— И всё равно люди не отличаются умом.
Светка закатывает глаза и демонстративно вздыхает:
— Это уже больше похоже на тупую ксенофобию. Мы же по тебе не судим всех альвов и не считаем их бешеными психопатами.
Феанор косо смотрит на неё, но блондинка только хмыкает и делает глоток чая.
Доев последний кусок яичницы с беконом, я встаю из-за стола и бросаю:
— Славно поболтали, но мне пора. Воитель, ты остаёшься здесь. Не вздумай что-нибудь устроить.
Феанор пожимает плечами, будто ему и правда нечего делать:
— Мне нечего устраивать.
Ну-ну.
Я направляюсь к выходу, но в коридоре меня догоняет Лакомка, озадаченно нахмурившись:
— Мелиндо, а ты не знаешь, почему Олежек такой сонный всё утро?
Усмехаюсь:
— Знаю. Полночи не хотел спать — теперь наверстывает. А ночью снова устроит веселье. Так что готовьтесь.
Лакомка улыбается, но грустненько так:
— Да уж, наш малыш такой энергичный.
Вспоминаю недавний разговор с Морозовым и, прикинув, что этот момент лучше озвучить сразу, невзначай спрашиваю:
— Кстати, а Ненея в курсе, что Морозов планирует взять в гарем ещё нескольких альвиек?
Лакомка моргает, на секунду теряя свою фирменную невозмутимость. Явно не ожидала такого поворота.
— Нет. Но теперь узнает… и с него не слезет. А то ведь ещё и жалела его, дурочка!
Пожимаю плечами:
— У них что ли ещё не было, скажем так, любвиобильной ночи?
Лакомка качает головой, её золотые волосы мягко колышутся.