Неизвестно, что там внутри. Там явно полно Карманов. И, конечно, они не пустые.
И именно в этот момент кто-то стучится с Иной стороны. Тихо так, ненавязчиво, но отчётливо:
— Господин…
Мгновенно ухожу в медитацию, скользя внутрь Кармана, и почти сразу передо мной возникает фигура — слуга в камзоле, с гербом Филиновых на груди. Прямой, вежливый, спокойный.
Он кланяется, оценивающе смотрит:
— Раз ты зашёл так глубоко, значит, наверняка принадлежишь роду Филиновых, господин.
Хмыкнув, отвечаю коротко, с нажимом:
— Вещий-Филинов, попрошу запомнить.
Тогда слуга чуть ниже склоняет голову, сдержанно, но уже с куда большим уважением:
— Вижу, тебе даже пришлось взять двойную фамилию, чтобы хоть как-то отдалиться от позора древнего рода?
Усмехаюсь, скрещивая руки на груди:
— Вовсе нет. Я создал новый род с новыми правилами. А вторая часть фамилии — это просто знак уважения к предкам. Не более.
Слуга качает головой, задумчиво глядя в сторону мрачного дома:
— И всё же как бы ты ни назывался, но кровь Филиновых течёт в тебе. И всё здесь принадлежит тебе. Однако идти дальше я не советую. В усадьбе сидит Зло. Старое, хищное, ждущее. Ты не справишься. Слишком слаб.
Я фыркаю:
— Неужели?
Слуга смотрит внимательно, чуть прищурившись, изучая меня так, будто пытается разглядеть то, что скрыто глубже оболочки.
— Тебе нет и двадцати, верно? — уточняет он. — А значит, и Рой твой едва ли оформился. Может, даже он пустой….
— Да что вы говорите, сударь, — усмехаюсь, и в ту же секунду отпускаю Легион.
Вокруг меня один за другим возникают легионеры. Моя маленькая армия. Слитые в единую силу легионеры занимают позиции, выстраиваются, готовые к бою.
Слуга замирает, с явным удивлением смотрит на это зрелище и тихо произносит:
— У тебя уже столько ментальных воинов Роя.
— Легион, — спокойно поправляю. — У меня не Рой. Легион.
Слуга склоняет голову чуть ниже, теперь уже по-настоящему, с уважением.
— Тогда ты и правда силен, господин, — задумчиво произносит он. — Но всё же я бы не стал спешить с вхождением дом, если позволишь дать совет. У тебя есть сила, и она велика. Но станет больше. Гораздо больше. И время у тебя есть. Не торопись. Не сейчас. То, что скрывается в усадьбе слишком древнее и слишком тёмное. Оставь это пока нетронутым. Позволь себе стать сильнее.
Слушаю, но взгляд всё равно цепляется за дом. Тянет, как заноза под кожей. Но он прав. Сейчас — рановато. Время на моей стороне.
— Как тебя зовут?
— Савельич, господин.
— А полностью?
— Архип Савельев. Но лучше просто — Савельич.
— Что ж, Савельич, я — Данила Степанович, — приглядываюсь к Савельичу. Стоит прямо, спина прямая, взгляд опущен, но в глубине глаз вспыхивает что-то… надежда, что ли? Такая тихая, неуверенная, будто сам себе не верит, что может на что-то рассчитывать после всех этих лет забвения в Кармане. Но самое интересное — при всем при этом он не просит помощи себе, а даже обо мне заботится, от дома уберегает. — Пожалуй, внемлю твоему совету. В благодарность за помощь подарю тебе свободу.
Он вскидывает голову, осторожно, будто боится услышать насмешку.
— Господи, ты правда можешь меня освободить?
Улыбаюсь.
— А почему бы и нет? Сначала я впишу тебя в Легионеры, закреплю за собой, чтобы ни одна дрянь не утащила на разрыв. А потом отпущу в Астрал. Может, там наконец обретёшь покой.
Савельич молчит, будто обдумывает мои слова, но потом тихо качает головой.
— Если честно, я бы предпочёл остаться с тобой, господин. Какой покой в Астрале? Ты же знаешь сам, там ведь нет ничего хорошего.
Хмыкаю, довольный ответом. А слуга прошаренный.
— Тогда оставайся. Кем ты был у Филиновых?
— Я был последним дворецким при этой усадьбе, — тихо говорит он.
— Прекрасно, Савельич, — киваю. — У меня для тебя как раз есть новое поместье. Показываю.
Подхватываю его в Легион, затягиваю в глубины сознания — и перед ним с гулом распахиваются ворота Бастиона.
Вижу, как он невольно делает шаг вперёд. Да, впечатляет. Высокие башни уходят в небо, флаги с гербом Филиновых колышутся на ветру, по дворам раскатывается гул шагов легионеров.
— Добро пожаловать в Бастион, — говорю, заходя с ним во двор. — Теперь это твоя вотчина. Следи за порядком, держи в идеале.
Савельич замирает, медленно оглядывается, разглядывая своды, галереи, окна, и почти шёпотом выдыхает: