Оба кивают, не задавая лишних вопросов. Знают меня уже прилично, понимают, если я спешу — значит, есть причины.
Тут замечаю, как Светка с Настей переглядываются, бросая косые взгляды на Мавру — точнее, на её пышные формы. Понятно сразу: мыслеречь у них вовсю кипит.
Из любопытства подключаюсь, ловлю обрывок фразы от Светки:
— … во вторую очередь Лакомка её рассматривала, скорее в наложницы…
Хм. Оставляю без комментариев. Вид делаю максимально равнодушный, будто ничего не слышал.
Значит, ещё и вторая очередь есть. Интересно, а в первой тогда сколько кандидаток? Ну Лакомка, ну чертовка…
Собираемся быстро. Машины готовы, боекомплект проверен, топливо под горловину. Шакхары-телохранители идут впереди на разведке — благо, кто-то из тавров научил их водить. Мы с девчонками следом. За рулём Светка, и её явно понесло — ловит раж.
Едем-едем, и вот же сюрприз! Нити менталного сканирования цепляются за что-то странное впереди. Засада. Даже отсюда понятно — толпа шакхар сидит в засохшей низине, ждут нас. Ровно ради этого я и поехал. Хотел посмотреть, кто рискнёт напасть на Айру. Проверить, у кого из местных генералов хватит глупости сунуться к лояльной мне принцессе.
Уже почти собираюсь отдать команду на сближение, как вдруг улавливаю в стороне мощный, тугой, неспешный разум. Отвожу взгляд — и точно. Мамонт. Громадина оранжевого уровня, стоит в стороне, перекатывает тяжёлые бока, хоботом по воздуху водит.
Считываю мысли. Мамонт зол. Даже очень. Шакхары развалились прямиком на его любимой лавандовой полянке, растоптали травку, которую он пасёт уже, наверное, много лет. Мамонт, хоть и хищник по статусу, но травку уважает, и настроение у него откровенно испорченное. Думает, не погнать ли незваных гостей прочь к чертям.
Ну, как тут не воспользоваться случаем?
— Ты силён, — аккуратно стучусь к нему мысленно. — Но не суетись зря. Просто спугни их. Напади справа. Они в засаде, испугаются поднять шум, сами уйдут.
Чувствую, как разумный мамонт лениво перекатывает эту мысль у себя в голове, будто жует. Потом соглашается.
— Хор-рошо, — звучит глухо, как гул барабана.
Я по мыслеречи предупреждаю своих:
— Впереди засада. Останавливаемся и идем за мной. Только быстро.
Джипы резко тормозят, мы выскакиваем наружу, скользим в сторону и быстро уходим в заросли. Веду группу на склон небольшого холма, откуда открывается вид на низину впереди.
— И что мы тут делаем, Даня? — спрашивает Светка, на ходу застёгивая доспехи.
— Мазака? — Змейка вертит головой, высматривая цель.
Киваю вперёд, на заросли под холмом:
— Сейчас оттуда рванёт вражеская группа. Встретим с огоньком. Готовьтесь к бою.
— А чего им сюда переться? — удивляется Светка, бросая взгляд вниз. — Место-то дурацкое.
— Их сюда погонит один расстроенный слоник, — ухмыляюсь.
Ментально держу ситуацию под контролем. Вдали, на своей лавандовой полянке, мамонт выходит на сцену. Поднимает хобот и даёт такой сигнал, что поле гудит, земля дрожит.
Враг в панике. Шакхары срываются с места, начинают суетиться, дёргать оружие, бежать, перебрасываясь к запасным точкам. К нам.
Вот он, нужный момент.
— Огонь, — бросаю коротко.
Светка срывает первый залп. В воздух уходит огненный шквал, он осыпает низину, куда вываливаются бегущие. Я тут же подхватываю, врезаю по флангу волной псионики. Змейка с хриплым «Фаааака!» бросается вперёд, перемалывая ближайших. Настя хладнокровно кидается следом, Айра вместе со своими шакхарами облачается в тёмные доспехи, наводит порядок в рядах и идёт срезать остатки.
Бой короткий, как вспышка, но жестокий. Перемололи всех за несколько минут.
Кроме одного. Последнего цепляю пси-хлыстом, валю на землю, разматываю, держу живым. Лезу в разум. И тут становится интересно.
Засаду организовал кто-то из людей генерала Зодра. Подручный по имени Горк. В памяти «языка» всё чётко: сбор, указания, маршрут. Жаль только, самого Горка среди беглецов не оказалось. И Зодр напрямую в мыслях не засветился. Конечно, обидно, но даже такая информация дорогого стоит.
Выхожу из разума, переключаюсь и лениво кидаю по мыслеречи мамонту, который уже мирно жует свою «лаванду» за зарослями:
— Приятного аппетита.
— ПАСИБА, — гудит в ответ, и полянка снова погружается в спокойствие.