Айра с Буром подъезжают ближе, переглядываются, и Бур хмурится:
— Чего это мы встали?
Плавно спрыгиваю с Мохнатыча, стряхивая с себя дорожную пыль:
— Звери на подходе.
Бур тут же косится на своих менталистов. Трое что-то перешёптываются, потом синхронно пожимают плечами, мол, пусто.
— Наши никого не засекли, — докладывает Бур с недовольным прищуром.
Усмехаюсь, разводя руками:
— Ну так у ваших менталистов поводок короче. Звери ещё километрах в сорока.
Бур качает головой, будто всё ещё сомневается:
— Ты так далеко видишь…
Айра пожимает плечами и спокойно добавляет:
— Конунг — Грандмастер. Тут удивляться нечему.
— Времени хватит подготовиться, — говорю, оглядываясь на колонну.
Айра кивает и тут же раздаёт команды. Слово за слово, и по цепочке начинается движение. Колонна оживает: охотники слезают с шестилапок, распаковывают копья, натягивают тетивы, проверяют магические сети, кто-то уже расчехляет громобои. Минут через десять из-за леса доносится треск. Потом шорох, птичий клекот, низкий и хриплый, как будто кто-то там голос сорвал. Тут же Бур передает доклад от своих менталистов:
— Двести. Ровно двести Кровавых цесарок. Будем убивать.
— Нет, не будем, — качаю головой. — Пожалуй, я их подчиню.
— Двести цесарок⁈ — Бур аж глаза выпучивает. — Ты, должно быть, шутишь⁈
— Готовьте сети и загон, — вместо ответа кидаю Айре, и та сразу отзывается кивком, уже командует дальше.
Когда речь заходит о мясе, шутить я не люблю. Ну… разве что чуть-чуть. Так, для настроения.
Глава 13
— Конунг, двести — слишком много, — возражает Бур. — Наши менталисты больше сорока не удержат. Перегреются.
— И не надо, — отмахиваюсь — Пусть отдыхают. Я сам возьму всех.
Бур косится на меня с откровенным недоверием, хмыкает, как будто я только что объявил, что собираюсь выпить океан:
— Всю стаю? Цесарки сложно управляемые. Это же невозможно.
Пожимаю плечами:
— Нет, вполне возможно. Живые цесарки лучше мёртвых, принцесса?
Айра сразу отзывается, с тревогой глядя на горизонт, где уже шумит лесная кромка:
— Однозначно, конунг. Если их взять живыми, можно будет разводить. Мясо, яйца… польза.
Бур по-прежнему хмур, но уже без прежнего сарказма:
— И что нам делать?
— Конунг уж всё сказал, — влезает Светка вдруг, но сейчас даже по делу. — Загон ставьте и ждите птичек. Или для вас это слишком сложная задача? — упирает она руки в бока и с вызовом смотрит на огромного шакхара.
Бур теряет дар речи, а я усмехаюсь. Бывшая Соколова всё по делу сказала, мне добавить нечего.
Айра спешит примирительно вставить:
— Конунг и дроттинг, мои люди уже выполняют ваш приказ.
— Отлично, принцесса, — киваю, наблюдая, как охотники разворачиваются.
Светка, конечно, слегка наехала, но зато сработало. Работа закипела: доски пошли в ход, колья в землю, металлические прутья скрипят, натягиваются укрепления. Всё слаженно, без суеты. Через пару минут на поляне уже стоит загон с раскрытыми воротами, готовый к приёму особо ценной пернатой партии.
Тем временем из кустов выпрыгивает и стая. Аномальные цесарки. Огромные, как страусы, толстожопики с глянцевыми клювами, будто из металла выточенными. Несутся толпой, как белая волна. Зверьё бодрое и очень, очень голодное.
Внимательно разглядываю, как несутся птицы и за кем бегут. Справлюсь.
— Пожалуй, это не будет сложно, — говорю в пространство.
Щупов для такого недостаточно, слишком цесарки устойчивы к телепатии, тут Бур прав. Поэтому выкидываю псионическую паутину. Растягиваю её широко, накрываю выборочно передние ряды. Сеть липнет к головам пятнадцати вожаков. Только они мне и нужны. Остальные подтянутся сами.
Секунда — и вся стая словно спотыкается на бегу. Следуют за своими зацепленными лидерами, будто так и было задумано.
— Ну ничоси… — протягивает Бур, всматриваясь в это зрелище.
Плавно направляю цесарок к загону, просто мысленно толкая лидеров, остальная пернатая братия идёт следом, без вопросов. Охотники уже открыли ворота, и группа одна за другой залетает. Когда последний пернатый оказывается за оградой, ворота захлопывают и запирают.
Айра оборачивается ко мне, глаза сияют, голос звенит даже в мыслеречи:
— Конунг Данила, как ты это сделал? Двести штук! Ты, конечно, Грандмастер, но это… невероятно.
Усмехаюсь чуть лениво:
— Да какие двести? Я взял только пятнадцать. Стая делится на группы, группы идут за лидерами. Захватил главных — и весь табун твой. Всё просто.