— Камила Альбертовна… — выдыхает она, глядя на напарницу с улыбкой. Но тут в памяти вспыхивает недавний образ: Данила, стоящий с шакхарской принцессой. Мысль проскальзывает сама собой, прежде чем она успевает её остановить: — А граф Данила, я заметила, просто нарасхват.
Камила удивлённо вскидывает брови.
— Да? Ольга Валерьевна, ты про Машу, что ли?
Ольга моргает, не сразу понимая, о чём речь.
— Про Машу? Про… Марию Юрьевну?
— Да, — кивнула Камила, глядя на неё в ожидании.
Ольга качает головой, удивленная еще больше. Про Морозовых она как-то и не подумала. Проблема-то оказывается еще больше. Стоп… А почему проблема-то?
— Нет, я не про княжну Морозову. Кстати, их помолвка всё ещё в силе? Они ведь так и не обручились официально… пока что.
Камила улыбается, её лицо остаётся спокойным, уверенным.
— Это вопрос времени. Данила никогда не отказывается от своих слов.
Ольга задумчиво смотрит вдаль.
— Понятно…
Но в голове одна мысль цепляется за другую. Жён у Данилы будет всё больше и больше.
А чем их больше, тем меньше шансов, что он возьмёт новую. Почему-то это тревожит княжну. И самое странное — она сама не понимает, почему.
После встречи с Гумалиным я сталкиваюсь с Фирсовым, который только что вернулся с Антарктики. Сразу идем в мой кабинет. Старый ликвидатор выглядит так, словно только что вышел из снежной бури: его камуфляж покрыт тонкой коркой льда, сапоги в морозном налёте, а перчатки запылены. Даже усы местами прихвачены инеем. Однако в его взгляде нет усталости — напротив, в нём читается удовлетворение.
— В пургу попали? — интересуюсь.
— Если бы, — отмахивается ликвидатор. — Это Мерзлотник устроил атаку на выскочивших монахов, да и нас припорошило остатком.
Фирсов отряхивает перчатки, усаживается напротив, расправляя плечи.
— Почти всех альвов вывезли, Филинов, — говорит он, будто докладывает нечто будничное, хотя операция по эвакуации была не из простых.
Я киваю, переводя взгляд на разложенную передо мной карту Антарктики.
— Хорошо. Теперь пора переходить к диверсиям против Западной Обители. Она сейчас самая слабая. Их войска почти уничтожены, големов почти не осталось. Лучше бить именно по ним.
Фирсов задумчиво качает головой, скрестив руки на груди.
— В Южной обители сидят повелители джинов, так что, действительно, логично. Встревать туда без хорошего плана — самоубийство.
Он постукивает пальцем по краю стола, затем прищуривается:
— Ну а Ледзора тоже привлечём?
Я ухмыляюсь.
— Естественно. Он и так там в развалинах Северной обители скучает, поди. Пусть разомнётся.
Фирсов хмыкает, стряхивает кусочки льда с рукавов.
— Отпрашивать у Красного Влада нас не надо?
— Зачем? У нас уже есть царский приказ, — замечаю, — повелевающий устраивать диверсии против гомункулов. Так что будете этим заниматься официально и с наслаждением.
Фирсов криво усмехается, кивает и, расстёгивая на ходу промёрзшую разгрузку, уходит.
Я же переключаюсь на звонок со Студнем.
— Как там дела в Междуречье?
Ответ приходит почти сразу, но в голосе Студня слышится лёгкое раздражение.
— Феанор прибыл. Внезапно.
Я не удивляюсь. Куда-то же Воитель должен был деться. Логично, что побежал к своим.
— И?
— Сейчас воюет вместе с альвами, Бером и Зелой против гулей. Причём в альвийских рядах почти все — маги. Так что зачистка идёт очень хорошо.
Ещё бы. Пусть воинов-альвов осталось всего триста, но это лучшие маги Королевства Золотого Полдня.
Стоит ли переживать за гулей? Нет.
Настоящая игра начнётся, когда Феанор примется обрабатывать альвов, давить на законы своего Королевства и требовать от них клятв верности.
А Бер и Зела, напротив, будут настаивать на признании меня их лидером.
Что из этого выйдет? Посмотрим.
Свой ход я ещё сделаю.
А гонку за Междуречье я не проиграю. Оно будет моим.
Когда прибывают Ольга и Камила, княжна тут же заходит ко мне в кабинет:
— Данила Степанович, спасибо за Золотого Дракона. Я могу лететь в Москву, если вы освободились.
Ольга выглядит воодушевлённой — проведала своего жетлочешуйчатого любимчика. Камила тоже выглядит довольной.
Я киваю, отвечая вслух:
— Хорошо, Ольга Валерьевна. Тогда мне нужно полчаса собраться.
— Конечно, Данила Степанович, — улыбается княжна и уходит с брюнеткой на кухню пить чай.
В Москву беру с собой только Свету и Настю, о чём тут же сообщаю благоверным по мыслеречи.
Обе девушки принимаются за сборы. Я тоже, но не успеваю приступить, как дверь в кабинет внезапно распахивается.