— Он цел и невредим, но по какой-то причине без сознания. Видимо, шок.
Граф Сибирский хмыкает, скрещивая руки на груди.
— Ну, надо бы его оттащить. Граф, не объяснитесь? — его взгляд устремляется на меня.
Я лениво пожимаю плечами:
— Прошу, граф.
Одним взглядом по мыслеканалу передаю ему воспоминание о «фразочке» Мстиславского.
Сибирский застывает, осмысливает услышанное, затем коротко кивает.
— Хм, тогда заслуженно. Унесите боярского сына прочь с моей вечеринки.
Люди из его свиты быстро подхватывают обмякшее тело и уносят подальше от эпицентра событий. Вокруг ещё гудят разговоры, да только быстро шумиха сходит на нет. Уже даже гуляет версия, что Мстиславский-младший, мол, опять перебрал с выпивкой. Видимо, ему не впервой.
Я же спокойно поворачиваюсь к Жанне, которая стоит с высоко поднятой головой и всё ещё пылающим взглядом.
— Вы могли бы держать себя в руках, — замечаю.
Жанна скрещивает руки на груди, прозрачная ткань платья почти не скрывает дерзкое бикини, а её глаза сверкают, губы поджаты в тонкую линию.
— Я сделала то, что должна была, спаситель.
Качаю головой, глядя прямо на неё:
— Если уж говорить о долге, то ваш — быть рядом со своим мужем.
Она делает обиженное лицо, голос становится обволакивающим, низким.
— Ну хоть ты, спаситель, пожалей меня… — выдыхает она, надув губы. — Я бедная, одинокая женщина.
Она медленно проводит рукой по груди, чуть оттягивая парео, демонстративно задерживаясь на ключице. Я лишь усмехаюсь. На мне эти штучки тещи не работают, но, видимо, привычка — вторая натура.
— Да я и так уже милосерднее некуда, Жанна Валерьевна.
Жанна моргает, напрягается. А я поворачиваюсь и ухожу, оставляя её стоять в свете клубных гирлянд, среди болтающих гостей.
Задерживаемся с женами еще ненадолго. Дождались, пока две сударыни устроят дуэль в бассейне — шуточную, конечно, — а затем я прощаюсь с графом Сибирским и его ближними, обмениваясь короткими рукопожатиями и кивками. Настя и Светка тоже перекидываются парой слов с дворянами, но усталость уже даёт о себе знать — вечер был долгим.
Вернувшись в апартаменты, я быстро принимаю решение: хоть номер и был забронирован на сутки, оставаться здесь смысла нет.
Я активирую портальную статуэтку, вызываю к стеле Портакла и через мгновение мы переносимся обратно в московскую усадьбу.
Ночь в поместье тиха, воздух свежий, вдалеке слышен мерный стрёкот насекомых. Я какое-то время просто стою в кабинете, лениво вращая в пальцах небольшой артефакт, размышляя о событиях дня.
Корона Короля Теней, Семибоярщина, метания Жанны… Один мой неверный шаг — и главный ублюдок Король Теней вернется, что грозит проблемами как минимум всему нашему миру. Но сейчас не время загружать голову глобальными вопросами.
Ночью мозг должен отдыхать.
Однако есть кое-что, что стоит прояснить.
Я направляюсь к флигелю Гепары, стучу. Дверь почти сразу открывается.
Передо мной стоит Гепара — в халатике, наброшенном поверх лёгкой ночнушки, её хвост нервно дёргается за спиной, а гепардовые уши удивленно топорщатся.
— Господин?
— Всё хорошо у тебя? — спрашиваю я спокойно.
Она тут же вздрагивает, будто моё присутствие выбивает её из равновесия. Пальцы начинают теребить край одежды, словно она пытается собрать себя в кучу.
— Да, проходите, — она пропускает меня внутрь — в гостевую комнату, где мы усаживаемся друг против друга. — Простите, что сегодня убежала от вас. Это непростительно. Просто я говорила со Светланой Дмитриевной и до сих пор не пришла в себя, — пробормотала она, избегая взгляда.
Я с лёгкой улыбкой качаю головой:
— Ты не обязана идти на это, если не хочешь.
Она вдруг резко поднимает голову, встречаясь со мной глазами.
В этот момент в её взгляде нет ни тени сомнения.
— Я хочу.
Её голос твёрдый. Чистый.
И в следующий момент она неуверенно подаётся вперёд, тянется ко мне, но движение выдаёт колебание.
— Постой, — вдруг улыбаюсь, и она растерянно замирает.
— Господин? — захлопав глазами, она застыла на полпути.
— Я хочу сказать только, что ты полезна моему роду, — спокойно замечаю. — И от тебя не требуется делать сверх того, что ты помогаешь мне с Астралом. Остальное — на твоё усмотрение, понимаешь?
— Да… — её щёки заливает лёгкий румянец, взгляд чуть опускается, в нём проскальзывает что смущение.