Мы с Настей подлетаем на Золотом к месту высадки, и перед нами разворачивается живописная, но далёкая от идиллии картина: изрытые земли, тёмные провалы гнёзд гулей, напоминающие зияющие пасти, клубы пыли. Звери разбредаются широким фронтом, их белые силуэты мелькают между разломами, беспокойно рыщут по полю в поисках добычи. Это не орда, но стая действительно крупная — их число впечатляет, и зачистка затянется для альвов надолго.
Вернее, затянулась бы, если бы я собирался дать Феанору неделю позировать перед сородичами, доказывая, какой он великий Воитель. Но не дождется, хех.
Дальше, на горизонте, я замечаю лагеря альвов. Судя по тому, как организованы их построения, они пытаются загнать гулей в одно место, чтобы уничтожить всех разом. Но что-то идёт не так — стая уходит из-под контроля, бегает кругами, рассеивается по полю. Гули не просто хаотично метаются, находят прорехи в окружении и ускользают. Погоня превращается в затяжную охоту, а те, кого всё же удаётся прижать, бросаются в яростные контратаки, растягивая процесс.
Я активирую артефакт связи и вызываю Зелу.
— Милорд? — в её голосе слышится лёгкое удивление.
— Он самый, — отвечаю, наблюдая, как вдалеке строятся альвы. — Хватит вам бегать за этой стаей. Гоните гулей на юг. Мы их встретим и покончим с этим разом.
Зела радостно откликается:
— Так вы уже здесь! Знаете, это хорошо. А то Феанор тут такое устроил… Он совсем уже обнаглел.
Я хмыкаю.
— Представляю. Но о нём позже, скоро я с ним разберусь.
— Конечно, милорд, это радует, — соглашается Зела. — Но почему мы не используем артиллерию?
Я оглядываю местность. В округе разбросаны небольшие деревни, кое-где видны крыши, огороды, остатки дорог. Здесь до сих пор могут оставаться жители — старики, инвалиды, те, кто не смог вовремя эвакуироваться. Можно было бы накрыть всю эту территорию артиллерией и смести гулей с лица земли, но вместе с ними сгорят и посёлки.
— В округе полно населенных пунктов, — отвечаю. — Мы можем стереть стаю, но вместе с ней уничтожим и тех, кто мог остаться.
Зела мгновенно понимает ситуацию.
— Ясно. Ваша милость велика, милорд. Тогда сделаем всё по вашей команде.
Киваю, наблюдая, как альвы начинают перестраиваться.
— И будьте готовы встретить остатки стаи, когда они рванут назад от нас, — добавляю, держа в поле зрения южный рубеж.
Одновременно велю Золотому Дракону ждать.
Мы зависаем в воздухе, наблюдая за происходящим внизу. Картина вырисовывается впечатляющая: гули разбегаются по всей местности. Альвы методично гонят их вперёд, давят с трех сторон. Они разошлись всерьёз — пылают огненные всполохи, ледяные копья протыкают бегущие фигуры, электрические разряды с треском пронзают воздух. Кто-то внизу поливает зверей кислотой
Лёгкая артиллерия сопровождающих гвардейцев тоже вступает в игру. Взрывы поднимают в небо клубы земли.
Вот стая приближается. Пора ставить точку.
— Ну давай, жарь, Золотой!
Дракон мгновенно реагирует. Он резко складывает крылья и уходит в отвесное пике, пронзая воздух со свистом. Я крепко держусь за его чешуйчатую спину, одновременно придерживая Настю — та невольно вцепляется в меня, её дыхание перехватывает от резкого падения. Интересно, она нарочно выбрала такую майку? Вот сейчас прижимается ко мне, и мой взгляд непроизвольно задерживается на её декольте. Определённо, это отвлекает.
Золотой мчится над полем боя, рассекая пространство стремительной тенью. Его грудь вздымается, и в следующий миг он испускает гигантскую лавину огня.
Пламя охватывает поле внизу, прожигает землю, накрывает бегущих зверей. Гули не успевают ни закричать, ни почувствовать боль. Огонь мгновенно испаряет их.
— Притормози, — велю я. — Опустись ниже.
Золотой резко сбавляет скорость и зависает в воздухе.
Внизу начинается новая фаза боя. Те немногие гули, кто уцелел, больше не пытаются спастись бегством на юг. Напротив, они резко разворачиваются и, спасаясь от полыхающего пламени, бросаются в яростную контратаку — прямо на альвов.
Погоня закончилась. Теперь начинается настоящая схватка.
Я поднимаюсь на желточушейчатой спине.
— Всё, Золотой, отдыхай и пари сверху! Мы займёмся ими внизу.
Дракон недовольно фыркает, его рокочущий голос звучит в голове с лёгким раздражением:
— Я бы мог их поджарить.
Я ухмыляюсь.
— Разве что вместе с альвами. А уж извини, но я не для того столько времени их спасал и лечил, чтобы ты взял и поджарил их одним махом.
Золотой раздражённо рычит, но не спорит, опускается ниже.