— Ну, вообще мама у меня сама ещё та вертихвосточка, — вздыхает Настя, по-философски. — Отбиваться от симпатичных юношей — это не её стиль. Она бы и от Дани нашего…
Я теряю нить разговора, да и честно говоря не сильно вслушиваюсь в разглагольствования жен. Вместо этого подключаюсь к Ломтику — и сразу же перенаправляю его через теневой портал прямо в ангар Мстиславских. Маленький, пушистый разведчик выбрасывается в другое пространство, едва шорох портала затихает.
Зрение и аудиопоток подгружается мгновенно. И вот я уже вижу ангар изнутри. Яркий свет, блестящий корпус амфибии «Мстя», механики что-то перекладывают, суетятся.
Мстиславский-младший стоит рядом с бортом, оглядывается, понижает голос и подзывает техника поближе. Протягивает ему руку с каким-то жестом, почти между делом.
— Парашют второго пилота убери, — говорит сын боярина. — Только тихо. И чтоб никому.
Техник кивает, будто всё нормально, и начинает разбирать катапультный модуль.
Светка рядом вскидывает голову — чувствует, что я переключился. Но я уже в потоке. Вижу всё глазами Ломтика.
— Ага… вот это уже интересно, — говорю вслух, не отрываясь от визуала. — У меня только что убрали парашют. Ну как у меня — из предположительно моего кресла.
Все, кто рядом, замирают.
— Это как бы, нестандартная практика? — осторожно уточняет Настя.
— Неа. Очень нестандартная. Особенно когда пилот об этом не в курсе, — отвечаю спокойно. — А механик получил инструкцию «никому не говорить».
— Значит, всё-таки ловушка, — теперь уже утвердительно произносить Светка. — Я же говорила! А с тобой нельзя, Даня?
Я ухмыляюсь.
— Беременным точно нельзя.
— Ну вот, — разочарованно вздыхает блондинка.
Думаю, это будет весёлый полёт. И да, я всё ещё собираюсь лететь. Не вижу причин отказываться, раз так готовятся в полету со мной.
«Будь на чеку. Если что — готовься к экстренному вылету» — небрежно бросаю по мысле-речи Золотому, который лениво развалился неподалёку, отлетав своё и теперь греется на солнце.
Хотя на самом деле — это излишняя страховка. Но желточешуйчатому полезно не расслабляться.
Честно говоря? Мне бояться особо нечего. Даже если этот самолёт начнёт разваливаться в воздухе или пойдёт в штопор, я всё равно выживу. У меня же портальный поводок — три километра. А такие самолеты выше трех тысяч метров не летают. В любой момент я смогу выдернуть себя из кабины, и оказаться на земле.
Вот почему никогда нельзя раскрывать все свои способности. Мстиславский-младший, даже если был бы умён, а это не так, то всё равно остался бы пленником своих представлений. Он понятия не имеет о легионере-портальщике. И не догадывается, насколько глупо выглядит его ловушка с точки зрения того, кто умеет скакать в пространстве.
Ко мне подходит молодой человек в лётной форме. Герб Мстиславских на груди, лицо серьёзное. Короткий поклон:
— Самолёт готов, Ваше Сиятельство Данила Степанович. Боярин Мстиславский ждёт вас. Он просил напомнить о себе.
Я киваю, разворачиваюсь к жёнам:
— Наслаждайтесь зрелищем, — спокойно бросаю.
Светка закатывает глаза, а остальные качают головами с улыбками. Жены-то уже привыкли к моим «развлечениям».
Следую за провожатым к ангару. Просторное помещение, гулкое, с запахом топлива и свежей краски. И вот он — обтекаемый среднеплан и моноплан. На боку — крупными буквами название: «Мстя». Чёрно-серебристый окрас, герб Мстиславских на носу и девиз под ним: Memento Ultimum — «Помни конец». Специально для меня намалевали? Как-то слишком палевно, но пофиг.
У трапа — сам Герман. Улыбается и машет рукой.
— А вот и вы! Садитесь, Данила Степанович, — предлагает.
— Благодарю, Герман Борисович, — отвечаю спокойно и поднимаюсь в кабину, как будто собираюсь на легкую прогулку, а не в возможную авиакатастрофу.
Мы устраиваемся по местам — боярский сынок за штурвалом, я справа, на месте второго пилота. Проверил через Ломтика внутрянку сидения. Кресло так и осталось без парашюта, между прочим. Спасибо, Герман, за такую заботу.
Двигатели запускаются. Гул. Вибрации. Корпус дрожит, будто хочет взлететь раньше нас. «Мстя» плавно выкатывается на полосу.
Мощный рывок. И мы отрываемся от земли.
Самолёт плавно набирает высоту. Под нами всё превращается в миниатюру: люди — муравьи, техника — игрушки, палатки и павильоны — аккуратные цветные крошки.
Из колонок на стадионе звучит голос диктора:
— А сейчас в небе боярин Герман Борисович Мстиславский на самолёте-амфибии собственной разработки — «Мстя», а также его гость — граф Данила Степанович Вещий-Филинов.