Так что да. Едем мы втроём: Камилла, Настя, я — и Ледзор в придачу. Машина мчит по прямой, и вот уже в поле зрения возникает «Ратник».
Стадион — монстр из бетона и стекла. Блестит свежими панелями.
Мы только выходим, как Светка по мыслеречи подключается, ловит глазами Камиллы панораму и фыркает:
— Что-то этих дуэльных стадионов стало подозрительно много в последнее время.
— Вообще-то, — хмыкает Камилла, — наш род в них и инвестирует.
— Ну, частично, — поправляю я. — Дворяне любят устраивать разборки — так пусть делают это в безопасных местах. Под присмотром, с бархатными креслами и бронестеклом. Лучше уж здесь, чем снова по лесам друг за другом бегать.
— Тоже верно, — зевает Светка.
Мы направляемся к кабинке с табличкой «6». Хотя на деле это, конечно, тринадцатая кабинка. Ледзор ночью аккуратно поменял номера.
В коридоре появляется Димка Паскевич. Одержимая сволочь, только завидев меня, сразу улыбается и подходит.
— Данила Степанович, — тянет он вежливо, с хищной ноткой. — Сегодня я просто зритель. С большим интересом наблюдаю за поединком.
Я отвечаю в том же духе, с тем же фальшивым медом:
— А вас уже перестали допрашивать в Охранке?
На секунду — мимолётная морщинка.
— Нет. Но допросы, знаете ли, не круглосуточные. Удалось вырваться на представление. Уверен, бой с Кириллом Руслановичем будет достойным зрелищем.
— Конечно, конечно… — улыбаюсь я. Мразь ты шелковая, думаю. Сейчас ты сам войдёшь в свою ловушку, крысюк ты лощёный.
Я даже жму ему руку. Будь он смертником, моя улыбка была бы шире, но и так тоже радуюсь за знакомового. Паскевич уходит — и, не подозревая ничего, заходит в кабинку с табличкой «13». Настоящая «шестая». Та самая, с шашками в вентиляции.
Сам я выхожу на арену. Гришка уже здесь ждет, как и судья. Трибуны пусты, только две кабинки заняты.
В одной кабинке спокойно расположились Настя и Камилла — пьют воду из тонких бокалов, тихо переговариваются. Под их окнами — номер «13». То есть правильная цифра. А вот напротив, под окнами другой ложи, красуется табличка с цифрой «6» — той самой, что на самом деле предназначалась им. Паскевич, разумеется, зашёл туда, куда и собирался: на двери висела нужная ему «13». Только он не знал, что ночью Ледзор тихо поменял местами таблички на дверях. А вот под окнами всё осталось по-старому. Изнутри этого не заметить. А вот с арены — видно прекрасно.
И вот появляется Кирилл Русланович Трубецкой. С очень надменной ухмылкой.
— Честно, даже не пойму, — удивляется Гришка. — То ли он дурак, то ли правда бесстрашный… Идти на бой с Грандмастером — да ещё с таким видом, будто прогулка намечается.
— Просто Кирилл Русланович слишком уж понадеялся на друга, — бросаю через плечо и спокойно выхожу в центр арены.
Кирилл уже ждёт, глаза сверкают чем-то вроде злорадства.
— Паскевич обещал, что ты будешь подавлен к началу боя, — говорит он с нажимом. — Не знаю, что именно он задумал… но очень надеюсь, ты будешь страдать.
— Как трогательно, — вежливо киваю. — Обязательно учту это признание в ходе поединка.
Судья на возвышении поднимает флаг. Его голос звучит чётко, звонко, как отсечка в часах:
— Бой!
И тут — взрыв.
Глухой, тяжелый — будто удар железного молота по легким. Из ложи Паскевича вырывается густой, ядовито-зелёный туман. Мгновенно дым растекается по стеклу. Слышен первый крик. Потом второй — уже не человеческий. Звериный.
Вынувший меч из ноже, Трубецкой резко разворачивается в сторону дыма, в глазах мелькает тревога. И вот в этот момент — я бью.
Псионические стрелы вонзаются ему прямо в грудь.
Боярский сынок взвизгивает, уронив меч, пытается вызвать стихийный доспех — но поздно. Я уже прошёл через его ментальные барьеры. Щиты треснули, как хрусталь под ногой.
Я вклиниваюсь в его сознание — мощно, нагло, с улыбкой:
— Много болтаете, Кирилл Русланович. Много отвлекаетесь.
Он пытается оттолкнуть меня, сжать волю в кулак, но это всё бесполезно. Я — Грандмастер телепатии. Это не в тапках по даче гулять. Я работаю быстро, чисто и без суеты. Немногие щиты выдерживают моё вторжение, особенно когда я бью в полную силу.
Обычно дуэлянтам дают пару секунд, чтобы активировать доспех… но Кирилл сам всё проморгал. Формально бой начался. Первый удар — мой. Всё по правилам. Кирюшу отвлёк его же союзник. Символично.