Трубецкой-младший, в своём тщеславии, как-то упустил из виду простой факт: в роду Вещих-Филиновых жёны не бывают ни обделёнными, ни недовольными. Телепату достаточно одного мысленного усилия, чтобы каждая из них ощущала себя абсолютно удовлетворённой — и физически, и ментально.
Кирилл аккуратно убрал снимки в карман пиджака — и сразу почувствовал что-то странное: липкость. Вытащил руку и увидел на ладони полупрозрачную голубую медузу, пульсирующую, с тонкими дрожащими щупальцами, похожими на чувствительные антенны.
— Что за херня?.. — фыркнул он, и попробовал стряхнуть.
Медуза не отстала. Напротив — щупальце вытянулось, обвилось вокруг запястья. Потом ещё одно — за пальцы. Ткани прилипли к коже, словно пытались дышать ею.
— Эй! Уйди, мерзость! — раздражённо рявкнул Кирилл, дёрнулся — и тут же увидел, как из медузы… выползает вторая. Потом третья. Потом пять. Потом — десяток.
— ЧТООО ЗА ХЕРНЯЯЯЯ!!!
Он взвыл, попытался стряхнуть глубососок с руки, но те уже облепили полностью локоть. Ползли по плечу, по шее, по спине. Липкая масса окутала грудь, начала пульсировать на коже, как вросшие огоньки.
Он сорвался с места, не разбирая дороги, вылетел из беседки и рванул к главному зданию. Сквозь стеклянные двери влетел в банкетный зал, где уже звучала музыка, блестали люстры, и молодые дворяне в купльниках обсуждали фамильные гербы и свежие магические сплетни.
Кирилл вбегает, весь облепленный глубососками, с глазами по пять рублей:
— СТЯНИТЕ ЭТИХ ПИЯВОК!!!
Все замирают. Музыка выключается. Кто-то с бокалом замирает на вдохе.
— … Кирилл Русланович? — неуверенно произносит одна из барышень, узнав знакомые черты за слизью и воплями. — Что на вас за наряд?
— Это новый купальник сезона? — подкалывает кто-то
Но Кириллу не до шуток. Он, не разбирая лиц, прыгает в бассейн, с визгом и плюхом. Барахтается, хлещет по воде, орёт:
— АААААААААА!!!
Телепортируемся — я, Лакомка, Лена, Змейка и Дед Дасар, сияющий, как начищенный самовар, наконец-то свободный от глубососок.
Кстати, Зела и Бер тоже скоро прибудут в Невинск. Здесь их ждет задание — необходимо заняться переездом альвов в Шпиль Теней.
В замке нас встречает Гереса — и не в привычном наборе «булава плюс кольчуга», а в платье, но все равно с булавой, куда же без нее.
— Простите, что не в боевой форме, милорд, — богатырша начинает лепетать. — У меня была встречапо расширению «Райского уголка». Нанимали новых девочек, представляли их партнёрам… ну, нужно было быть в платье.
Я оглядываю её, киваю:
— Всё в порядке.
— Не совсем, милорд, — замечает Гереса, уже собравшись и перейдя в деловой тон. — Произошло не самое радостное. Самолёт, вылетевший из Москвы в Невинск — тот самый, что вы отправили для видимости, — на полпути атакован. На него вылетела стая мёртвых птиц. Мы не знаем, как оперативно помочь экипажу. Может, отправить Золотого Дракона?
Мёртвые птицы… Нежить. Значит, Паскевич решил отомстить за голубей. Предсказуемо. Самолёт ведь пуст — только декорация, будто мы с жёнами действительно летим в Невинск, чтобы не светить наш портальный камень. Но самолет терять не хочется, да и экипаж, правда, жалко.
— Нет, — отрезаю. — Золотой не успеет из Москвы. Чернобус будет быстрее. Его стая уже ведь вернулась с границы с Финляндией. Позови его. Полным составом. А также передай мне координаты самолета, можно по мыслеречи.
Гереса кивает и уходит, почти бегом.
Сам выхожу во двор. Пока есть немного времени, отдаю Портаклу команду — настроить мой портальный камень на координаты экипажа.
Проходит не больше пятнадцати минут, и в небе появляется тень — чёткий силуэт Чернобуса и его стаи, спускающихся с небес тяжёлой тучей.
— Куда садится, каррр? — мыслеречь разносится у меня в голове.
— Прямо на меня, — отдаю мысленный приказ.
Надеваю тёмный доспех, и в следующий момент птицы облепляют меня со всех сторон, создавая плотное, почти живое облако. Остальные садятся прямо на спины своих товарищей, образуя многослойный покров из перьев и когтей.
— Готово, — раздаётся в голове спокойный голос вожака.
Я активирую портальную статуэтку, одновременно велю Портаклу открыть проход. Координаты уже вшиты — привязка точная. Воздух передо мной начинает трескаться, как стекло под давлением, и через миг я, вместе со всей севшей на меня стаей, проваливаюсь в сверкающую воронку пространства.
Выныриваю в небе рядом с моим самолетом.