— Да вы охренели! Это мой Белиар! — шипит Паскевич сквозь стиснутые зубы. — Моя нежить!
Он буквально вибрирует от ярости. Ему хочется разбить экран, закричать, стереть Филинова с лица земли.
— Да что не так с этим телепатом⁈ Я отправил Белиара размазать Филиновых по небу, снести лайнер к чёртовому Астрал, а не привлекать туристов!
Бер и Зела прибыли почти одновременно. Удобно, когда у тебя командиры — влюблённая парочка: приходят вместе, уходят вместе, думают почти синхронно.
Бер хмурится, выглядывая в окно:
— Что там за суета на площади?
Я отмахиваюсь:
— Да это мы слегка недооценили народное любопытство. Появился у меня дракон-скелет, сняли короткий репортаж — и всё, лавочники мигом раскрутили ярмарку в честь Костика. Шарики, сувениры, блины в форме черепа…
Зела улыбается:
— Мы видели его в патруле. Костик забавный, только вот головы не хватает.
— Знаю-знаю, — вздыхаю. — Работаю над этим.
Вообще-то хорошо, что Золотой сейчас в Москве. Он у нас тот ещё нарцисс — чужая слава его гложет, как моль мундир. Ещё бы начал ревновать к Костику, и пофиг что он инвалид.
— Так зачем ты нас из Междуречья вызвал? — спрашивает Бер.
— Затем, что вам двоим я поручаю переселение и размещение альвов в Шпиле Теней.
— Ого! — пугается Бер. — Это же какая гигантская работа!
— И что с того? — тут же хмуро смотрит на него полунагая Зела, стянутая кожаными ремнями. — Милорд на нас рассчитывает. Это честь.
— Понадобятся, конечно, специалисты — строители, логисты, землемеры, зачистка, но они уже на месте, в Шпиле. Но ваша задача — не землекопами командовать. Ваша задача — коммуникации местными крестьянами, их старостами, а также с соседним Заиписом. Всё, что касается взаимодействия, мирного сосуществования и недопущения коллективных поножовщин на бытовой почве. Короче, дипломатия и здравый смысл. Уверен, вы справитесь.
Бер надувает щеки:
— А как же гули?
— Финрод с Галадриэль берут на себя зачистку, — отвечаю, как отрезаю. — Они отлично справятся с командованием отряда. Верно, Зела?
— Да, милорд, — задумчиво кивает она. — Они справятся. Но только там же Феанор?
— А что Феанор? — пожимаю плечами. — Он сейчас вне контекста. Захочет — подключится. Пока пусть дышит своей личной драмой в одиночестве. Мы занимаемся делом — переселением и обустройством. Вот на этом и сосредоточьтесь. Пойдёмте.
Мы выходим во двор — к стелам. Улыбающееся солнце, лёгкий ветерок, на скамейке замечаю Гумалина. Сидит, отдыхает, рядом — его жена.
Пухленькая, низенькая, вся в круглых линиях и с ямочками на щеках. Вопреки расхожим домыслам о прекрасной половине казидов, никакой бороды у неё, разумеется, нет. Ни даже намёка. Просто женщины этой расы редко выбираются на поверхность, вот о них и сложили разные небылицы.
— Ой, милорд! — оживлённо вскрикивает казидка, заметив меня первой. Она вскакивает и ловко выписывает реверанс.
— Шеф, как жизнь? — Гумалин поднимает голову, морщится от солнца и прикрывает глаза ладонью.
— Идём в Шпиль Теней, — говорю, замедлив шаг. — Кстати, хотел тебе поручить одну мелочь… Придумай что-нибудь для Костика.
— Доспех, шеф? — неожиданно предлагает Трезвенник.
— Ну, и доспех тоже можно. — Драконолич в доспехе, почему бы и не да? — Но я про временную голову. Бронзовую, например. Просто, чтобы, ну, поприличнее выглядел. А то народ фоткается, а у него там пусто.
Указываю вверх. Костик как раз делает плавный круг над стенами, величественно скрипя суставами. Звезда балтийского неба.
— Ага! Придумаем! — Гумалин хлопает по коленям, воодушевляется. — Обязательно, шеф! Бронзовую сферу в виде драконьей башки, может! Или морду льва. Или еще лучше — альва! — ржет он, кивнув на фыркнувшего Бера.
Казид вдруг осекается, как будто в голове у него щёлкнул переключатель. Махает рукой.
— Подожди, шеф… Ты ж сказал — в Шпиль Теней направляешься?
— Ну да, — удивленно смотрю на него. — А что?
Гумалин ёрзает, мнётся, почесывает бочок, потом решается:
— В общем, помнишь, как мы тебе золото добывали, в горах за Заиписом? Там, где снежные великаны водятся. Так вот. У них часть племени тогда отделилась вроде как грабить долинных. Ну… и пошла за горы в сторону Шпиля и Заиписа. Я хотел сказать ещё тогда, но ты меня как раз ошарашил, что я теперь в ковке мидасия работаю — и я от счастья забыл всё на свете. Прости, шеф.