Паскевич отступил.
Через несколько секунд внутри конструкции что-то щёлкнуло. Пошёл едва уловимый жар. По рёбрам прокатилась дрожь. Глазницы черепа начали мерцать тусклым синим светом.
Скелет ожил и зашевелился.
Череп, будто обретая собственную волю, медленно раскрыл пасть. А затем умертвие резко метнулось в сторону. С хрустом его когти вцепились в ближайшего гвардейца, стоящего слева — и через мгновение голова бойцы с жутким треском отделилась от туловища. Второго бойца оно срезало одним ударом — нежить откусила бедняге голову.
Чудовище резко разворачивается, разбивает лапой стекло и выпрыгивает наружу. Снаружи, во дворе, взрываются крики: ор умирающих, панические команды, вопли потрясённого личного состава.
Паскевич, стоявший на платформе, оцепенел.
— Какого чёрта происходит⁈ — вырвалось у него, голос хриплый, сорванный. Темный Попутчик чувствовал растерянность, а ведь ему сотни лет! Давно такого не было.
Княжич сорвался с места и бросился следом во двор. Там, во всполохах фонарей и заклинаний, скелетное чудовище продолжало крушить всё вокруг. Несколько гвардейцев уже лежали без движения, остальные, наконец, открыли огонь, применили заклятия.
Паскевич не стал мешкать. С ходу активировал ледяные пики и молниеносно метнул их в туловище умертвия. Скелет затрясся, издал жуткий, гортанный рык и рухнул.
Паскевич подбежал к поверженной твари. Вскинул руку — потрогал череп, ощупал хорошенько. Что-то не так.
Княжич замер, и вдруг всё встало на свои места.
Это не тот череп. Это башка совсем другого дракона!
Филинов его провёл. Грёбаный мальчишка обманул древнего Демона! Подсунул фальшивку. Подставил его, выставил дураком — и дал самому же уничтожить собственное творение. И всё это — из-за одной, казалось бы, мелочи. А Паскевичи теперь в минусе на нескольких Мастеров.
В эту же секунду в кармане завибрировал телефон. Княжич вытащил его, всё ещё глядя на остывающее умертвие, и разблокировал экран.
Одно сообщение:
«С приездом на Неву, Дмитрий Степанович.»
— Ты очень хитро всё придумал, Даня, — говорит Лена, устроившись с чашкой кофе у окна. — Поместить в музей не череп Костика, а какой-то другой…
Я усмехаюсь, откинувшись в кресле. Вечер, тёплый чай, тишина. Чаевничаем с Леной, Лакомкой и Настей. Уже рассказал женам о подарке Паскевичу
— Потому я и отправил Рюсу на Ту сторону, — говорю, лениво крутя чашку в руках. — Найти подходящий череп. Ну а потом я его поднял и дал установку на всех кидать при такой возможности. Если бы не получилось — ну, не трагедия. Попытка — не пытка. А если сработает… как видите, сработало. Вся ставка была на то, что Паскевич не удосужится просканировать череп некромантическим зрением сразу. И, судя по всему, не удосужился. Что, конечно, странно. Учитывая, с кем мы имеем дело. Всё-таки это не простой Демон, а сам Тёмный Попутчик.
Настя спрашивает, откидывая прядь рыжих волос:
— Откуда знаешь, Даня?
Улыбаюсь:
— По крикам умирающих за его забором. Разведка доложила, умертвие вышло из-под контроля. Несколько гвардейцев потеряно. Возможно, даже Мастера. Обидно Дмитрию Степановичу, наверное. Но что поделать — хорошо, когда враг роет яму и сам в неё же и падает.
После чаепития иду проведать нашу гостью. Надо бы с ней поговорить по душам да показать перспективы.
Коридор замка глушит шаги, вокруг тишина. Красивая раскинулась на диване в полумраке. Смотрит в окно, качая хвостом. Свет скользит по её шерсти и морде.
Я останавливаюсь у загадочной оборотницы за спиной.
— На вас охотятся сильные враги, сударыня, — говорю негромко. — Если они смогли послать Горгона, значит, очень сильные. У вас два варианта: либо вы едете со мной в Антарктиду, либо уезжаете — как можно дальше, — обернувшись, она удивленно смотрит на меня. — К сожалению, я не могу оставить вас здесь с жёнами, пока не знаю, кто вас заказал.
Тигрица долго смотрит на меня — внимательно, в упор, будто что-то взвешивает. Потом молча пододвигается, освобождая место рядом. Принимаю приглашение и сажусь.
— Если за этим стоит кто-то из ближайших вассалов Багрового, например, Дамар, Гагер, — качаю головой. — Мне совсем не хочется, чтобы в мою усадьбу, пока я в отъезде, влетело нечто калибром выше допустимого.
Она молчит долго. Потом, всё ещё не оборачиваясь, говорит по мыслеречи:
— С тобой.
Я улыбаюсь. Без тени иронии.