Просто швыряю в Паскевича псионическое копьё — за ним сразу некротический заряд. Должно было огреть как следует. Но гад реагирует молниеносно. Он подготовился неплохо. Полноценный ритуал он, конечно, провести не успел — я уже успел стереть часть линий. Но часть рун всё же срабатывает. Они вспыхивают у него под ногами, и пентаграмма взрывается астральным светом, как обратная волна. Удар отражается и отбрасывает меня назад, коротко и резко, будто пинком.
Я ухожу перекатом и вскакиваю. Теневой доспех защитил.
Ага. Опять эта его астральная материализация. Любимая игрушка. Ничего, какие наши годы, и мы освоим.
Паскевич взвывает, уставившись на разрушенный магический круг:
— Филинов! Это ты⁈ Это ты испортил мои пентаграммы⁈
— Да ты просто чертить не умеешь! — бросаю я ему в ответ и сразу же атакую снова.
Он отпрыгивает, активируя под собой другой круг. Камни под ногами вибрируют.
— Врёшь! Это ты!.. — шипит он, одновременно пытаясь запустить новую материализацию.
«Бей!» — бросаю я по мыслеречи, конечно же, не Демону.
Сзади рушится стена — камни разлетаются в стороны, как гравий под танковой гусеницей. И в пролом, как снежный шторм, влетает Ледзор. Огромный, как белый медведь, он валит Паскевича с ног, ломает тому кости, как сухие ветки, и щелкает на правом запястье наручник с портальным камнем.
Я подскакиваю, хватаю Ледзора за руку, концентрируюсь:
«Лена, переносите нас!» — короткий мысленный посыл в сторону далёкой операционной группы.
«Портакл уже делает, Даня!» — отклик жены.
Камень в наручнике вспыхивает, и нас — троих: меня, Ледзора и корчащегося Паскевича — вышвыривает из портала.
Мы валимся в сугроб, снег бьёт в лицо, и, не удержав равновесия, скатываемся вниз по склону — прямо на поляну, где уже стоят Ангел и Масаса спиной к нам. Они не заметили нашу телепортацию. Ну и отлично. Пусть думают, что мы просто примчались по склону и эффектно заехали в кадр.
— Уважаемые! — громко окликаю.
Они оборачиваются — синхронно, как по команде. Я выпрямляюсь, перехватываю ещё полуживого Паскевича за шиворот и швыряю его к ним, как мешок с тухлой картошкой.
— Теперь он ваша проблема.
Ангел приподнимает брови, слегка изумлён:
— Это… Тёмный Попутчик?
— Вы же его хотели? Получайте. На здоровье, — бросаю с лёгкой усмешкой, уже разворачиваясь. — Ледзор, уходим. Сейчас тут начнётся весело.
— Подожди, конунг! — окликает Масаса. Голос острый, как кнут. — Куда ты, конунг⁈
— У него бешеная регенерация, леди! — бросаю на ходу, отскакивая в сторону. — Уже проверял. Не раз. Так что лучше сейчас все своё внимание — ему, а не мне!
И прямо как по заказу, Паскевич, уже восстановившийся, с усилием поднимается. Лицо перекошено от боли, но глаза — холодные, ясные, полные ярости. Он встаёт, пошатываясь, и хрипит, глядя прямо на новых противников:
— Организаторы…
Мы с Ледзором не задерживаемся. Мчимся прочь, снег летит в лицо, дыхание парит густыми клубами. За спиной начинают греметь первые взрывы. Битва началась.
— Грёбаный конунг! — раздаётся позади гневный вопль Ангела.
Чего он так злится? Хотел Попутчика — вот и получил. Я даже услужливо доставил его лично. С минимальной упаковкой.
Мы с Ледзором сворачиваем за пригорок. Снег хрустит под ногами, плотный, обветренный, выше колена. Мороз высоко держится, воздух сухой и колючий, но мне всё равно — кровь в жилах кипит после недавней драки.
Здесь, чуть ниже, на заснеженном склоне, удобно наблюдать, как в метрах пятидесяти сходятся трое: Ангел с Масасй и Паскевич.
Ангел светится точно живой прожектор. Он взлетает ввысь и обрушивает световые копья с небес. Снаряды прожигают снежный наст до земли.
Масаса сыплет, наоборот, мраком. Но это не просто тьма — это целые стаи теней, шепчущих крыльями, когтями. Её атака похожа на мой Голод Тьмы, но в разы мощнее. Это не удивительно. Всё же я, в отличие от этой негритянки, не Высший Грандмастер Тьмы. Пока.
А между ними — Паскевич. Обросший рогами, утыканный шипами, весь в пене. Он пытается отбиваться: выпускает пси-клинки, материализует точечные взрывы, но главное, что держит его на ногах — чудовищная регенерация. Каждую секунду его тело восстанавливается, будто отмотка пленки в обратную сторону.
Кстати, хорошо, что я заранее прочесал окрестности и упрятал всех мёртвых пингвинов и местную фауну, что лежала под снегом. А то Попутчик наверняка не постеснялся бы поднять себе армию мёртвых друзей. Но я же не просто так выбрал именно эту поляну — тут всё просчитано.